1. This is Default Slide Title

    You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

    Read more
  2. This is Default Slide Title

    You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

    Read more
  3. This is Default Slide Title

    You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

    Read more

Слово и судьба. Слово и профессия (комплект из 2 книг) М. Веллер

У нас вы можете скачать книгу Слово и судьба. Слово и профессия (комплект из 2 книг) М. Веллер в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

И в самом уголку этой стеклянной витрины — маленькие фотографии классиков русской литературы. Льва Толстого, который любил детей. Пушкина, который всегда опаздывал. Тургенева, который всего боялся и уезжал в Баден-Баден. Гоголя, который падал с лавки. И мы начинаем, все из себя помня эти анекдоты, час назад прочитанные, тыкать пальцами в фотографии почтенных классиков и хохотать совершенно как сумасшедшие.

И прохожие, интеллигентные, культурные ленинградцы, смотрят на нас с негодованием праведным! Какие глумливые юнцы, которые тычут пальцами в светочей русской литературы, и при этом топают ногами, держатся за животы, взвизгивают и утирают слезы!..

Вот это старое воспоминание можно считать чем-то вроде не то эпиграфа, не то посвящения, не то преамбулы к тому, о чем мы с вами будем говорить сегодня. То есть будем мы говорить о русской классике немного не с той стороны.

В свое-то время, ну, допустим, в XIX веке, в начале ХХ века господствовала исключительно та точка зрения, что о писателе, об эпохе, о происходящих политических событиях, вообще о жизни — исследователь должен знать. Потому что ну как же не знать, что это была за жизнь — вот об этом писалось. Ну, и в результате литературоведение превратилось в совершеннейший пересказ, вот в такое комментированное чтение: Один считал так, другой считал эдак.

И вот стало формироваться в городе Петербурге, с го года — Петрограде , и сформировалось уже окончательно в е годы Общество поэтического языка. Некогда очень известная и в литературном мире влиятельная организация. И достаточно сказать, что именно из этой петроградской школы ОПОЯЗа вышло практически все русское литературоведение ХХ века, все школы. Что имели в виду опоязовцы: Шкловский, Эйхенбаум, Тынянов и т. Эти светлые умы сказали: Что автор имел в виду? Как на него влияла его личная жизнь.

На какие деньги он жил? Мы никогда не узнаем в точности, поэтому исследовать надо текст, и танцевать надо от текста. Вот чем занимается писатель, и вот почему литература. Когда я был школьником класса 7—8, ходил у нас такой анекдот.

Мы в те времена были, я бы сказал, юными критическими патриотами. И анекдот был, как первое советское правительство ходит по выставке современной живописи. Я ничего не разберу. А может быть, мы спросим Анатолия Васильевича Луначарского? Он у нас все-таки нарком просвещения. Таким образом, мы будем говорить о литературе го века советского в основном периода. Это очень интересная литература, которая рассматривалась из-за рубежа с одной точки зрения, изнутри — с другой точки зрения, потребителями — с третьей точки зрения, а если посмотрим сейчас, то эти точки зрения просто превратятся в калейдоскоп.

Но милостыню просить нехорошо — при этом он как будто торгует спичками. Но они его просто не видят: А мальчик-сирота, отец его погиб на Великой войне, за это время уже лежит замерзший, и над ним даже сугроб намело. Как вы понимаете, в зависимости от контекста фраза весьма заметно меняет свое значение. Таким образом, мы начнем разговор о русской литературе и русских писателях золотого девятнадцатого века.

О том, что там было на самом деле, а не в ограничителях мифов, которые дошли до нас. Начнем, естественно, с Пушкина, потому что с кого же еще… В нашем представлении сегодня Пушкин — это наше все, как выразились давно в России.

Пушкин — это номер первый в русской литературе. Пушкин — это великий гений. И, таким образом, значительная часть населения полагает, что у Пушкина, конечно же, гениальна каждая строка, потому что раз гений — значит, гениальна. И здесь не лучший пример, с которым встречался в жизни я. Еду я по городу Ленинграду на частнике, то бишь на частном такси, на частной машине — человек подрабатывает извозом. Я ему говорю, что ехать надо вот туда на Василеостровскую стрелку, и вот там прямо, значит, Пушдом.

Я немного забыл, что не все обязаны знать, что такое Пушдом. И он меня спросил, и я ему объяснил. Вот он лет назад или когда там написал, и вот до сих пор сколько его изучают, а? Я не уверен, что он ходил в школу вообще. Тем паче не уверен, что в его школе были уроки русской литературы, тем паче не думаю, чтобы он на этих уроках что-нибудь читал. Может быть, слышал, в одно ухо вылетело, в другое влетело. Ему известно, что у русских Пушкин — это их всё.

Так вот о мнениях. Потому что, если мы будем ограничиваться Пушкиным-мифом, мы будем повторять то, что незачем повторять — это все и так знают. Если мы захотим понять хоть что-то, что может быть знают не все, то желательно посмотреть, что там было на самом деле. Ну это все равно как врачу для изучения анатомии не надо ограничиваться знакомством с одетыми людьми, а люди нужны раздетые, и даже более того — люди отпрепарированные: Что у человека внутри — это иногда выглядит совершенно неаппетитно.

Но если вы хотите разбираться в медицине, вы должны это знать. Так вот, если вы хотите разбираться в литературе, вы должны представлять себе, что такое писатель, которого читаете вы и хотите понимать. Вы можете его осуждать или не осуждать, превозносить или наоборот ниспровергать, но знать все-таки желательно, потому что только это знание поможет вам понять, что там было в его писаниях на самом деле.

И критики сказали, что действительно необыкновенно талантливый молодой человек, прекрасные стихи, ничуть не хуже, чем у Жуковского, а ведь он еще совсем мальчик — во что же он дальше разовьется. Пушкин так прекрасно начинал! Потом произошла другая история. Публика пожала плечами и спросила друг у друга, что это такое. Примитивный слог, примитивный лексикон, и в сущности даже не понятно, зачем это он такое стал писать; что, видимо, иссяк его талант. Нет, но вы послушайте: Почему она стала гениальна?

Правил — заставил, мог — не мог — недоумевает школьник, пытаясь понять: И неискушенный пятиклассник напрягает свои мозги, но видит, что размер нормальный, рифма нормальная, слова такие красивые, и говорит, что да, по его мнению, стихи — очень хорошие.

Но говорит это неуверенно — он чует такой-то подвох. А учительница ему говорит: Это очень плохие стихи. Они примитивные, они напыщенные, они пошловаты, они какие-то неестественные.

Не в этом дело. А в том, что у Пушкина хватило наглости, хватило прозрения, хватило интуитивного чувства: Но вот сделать это первым! Точно так же как для любого человека, который владеет топором, владеет немного столярным, плотницким делом, в сущности изладить колесо особого труда не составит.

Ну такое-то дерево, ну на огне его немного погнул, ну посмотрел один раз, как, понимаешь, там тележник это делает — и тоже сделал. Но человек, который придумал впервые колесо и применил его — вот это был гений всех времен и народов! Хотя сейчас нам его колесо покажется очень примитивным, потому что там нет пневматических шин, там нет подшипников, там очень много чего нет — но оно впервые покатилось: Точно так же после Пушкина в русской поэзии появилось много умелых, тонких, изощренных, блестящих поэтов.

Но это он первый стал писать таким языком, что им можно было разговаривать. И вот в этом простом языке не нужно искать какой-то необыкновенной выразительности, какого-то необыкновенного блеска — не было там этого никогда.

Ну, я надеюсь, что понятны мои слова: Это все равно что требовать от автомата Калашникова, чтобы он был инкрустирован стразами, чтобы там была какая-то золотая чеканка, чтобы он был отшлифован до ясного зеркального блеска.

От автомата Калашникова этого не требуется. От него требуется, чтобы он стрелял в любых условиях. Все, остальное не важно. Вот в этом отношении есть сходство. И в порядке вот этого отрясания мифов, которые зачеканены в мозги, мы должны вообще посмотреть на Пушкина номер первый, потому — что…. Первое, с чего у меня начались когда-то вопросы по поводу светлого образа Пушкина — это… значит так: И еще он очень любил свою няню.

А папу как звали? Ну, это можно восстановить, поскольку Пушкин был внуком Ганнибала. А Ганнибала звали Абрам. А еще какие у него были характерные черты?

Categories: (комплект