1. This is Default Slide Title

    You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

    Read more
  2. This is Default Slide Title

    You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

    Read more
  3. This is Default Slide Title

    You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

    Read more

Книга Иудифи Ветхий Завет

У нас вы можете скачать книгу Книга Иудифи Ветхий Завет в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Бог предал нас в их руки, чтобы погубить нас жаждою и великою погибелью. Нет, братья, не прогневляйте Господа Бога нашего! Богу нельзя грозить, как человеку, нельзя и указывать Ему, как сыну человеческому.

Боже, Боже мой, услышь меня вдову! Ибо все пути Твои готовы, и суд Твой Тобою предвиден. Услышь молитву мою, Пс Она поклонилась Богу Иудифь 9: И велели юношам отворить для нее, как она сказала. И вышла Иудифь и служанка ее с нею; а мужи городские смотрели вслед за нею, пока она сходила с горы, пока проходила долиной и пока не скрылась от их глаз.

Неблагоразумно оставить из них ни одного мужа, потому что оставшиеся будут в состоянии перехитрить всю землю. Она, пав на лице, поклонилась ему, и служители его подняли ее.

Ты найдешь себе здесь спасение; не бойся: Теперь, господин мой, я останусь у тебя; только пусть раба твоя по ночам выходит на долину молиться Богу, — и Он откроет мне, когда они сделают свое преступление.

Это сказано мне по откровению и объявлено мне, и я послана возвестить тебе. Они дивились мудрости ее и говорили: Если ты сделаешь, как сказала, то твой Бог будет моим Богом; ты будешь жить в доме царя Навуходоносора и будешь именита во всей земле. Ибо среди нас нет никого из рода твоего. И пробыла она в лагере три дня, а по ночам выходила в долину Ветилуи, омывалась при источнике воды у лагеря. Подвиглось сердце Олоферна к ней, и душа его взволновалась: То же самое сказала она и Вагою.

Господи, Боже всякой силы! Спустя немного она вышла и отдала служанке своей голову Олоферна, Иудифь Пройдя стан, они обошли кругом ущелье, поднялись на гору Ветилуи и пошли к воротам ее. И весь народ сказал: Когда он пришел и увидел голову Олоферна в руке одного мужа среди собрания народа, то пал на лице свое и ослабел духом. И Иудифь среди народа рассказала ему все, что она сделала с того дня, как вышла, до того дня, в который говорила с ними.

Тогда он выскочил к народу и закричал: Тогда сыны Израиля, каждый из них воинственный муж, погнались за ними.

Она взяла, возложила на мула своего, запрягла колесницы свои и сложила это на них. Она шла впереди всего народа в хоре и вела за собою всех жен; за нею следовали все мужи Израильские, вооруженные, с венками и с торжественными песнями в своих устах. Велик Ты, Господи, и славен, дивен силою и непобедим! Возвышение Мардохея и Есфири и следующее из этого спасение напоминают историю Даниила, но прежде всего—историю Иосифа, который вначале был обращен в рабство, но затем возвысился на благо своему народу.

В эпизоде с Иосифом из книги Бытия Бог не открывает Свою силу внешним образом, но тем не менее это Он направляет события. Точно так же в еврейской книге Есфири, где не упоминается имя Божие, Провидение руководит всеми перипетиями происходящего. Все действующие лица это знают и все свое упование возлагают на Бога, Который и осуществляет Свой план спасения, даже когда отказывают те люди, которых Он избрал Своими орудиями ср.

Греческие дополнения написаны в тоне большей набожности, но они лишь выражают то, что уже содержится в тексте еврейского автора. Греческий перевод существовал в г.

Еврейский текст древнее; согласно 2 Мак В таком случае книга была написана во второй четверти II в. Ее изначальная связь с празднованием Пурима не вполне определена: Может быть, книга связана с праздником опосредованным образом 2 Мак Обе книги Маккавейские не относятся к тем писаниям евреев, которые считаются каноническими, однако христианская Церковь признает их Богодухновенными и тем самым второканоническими.

Они связаны с историей борьбы, которую евреи вели против власти Селевкидов, добиваясь религиозной и политической свободы своего народа. Название происходит от прозвища Маккавей, которое носил главный герой этих событий см. Первая книга Маккавейская во введении глл.

Главная часть книги делится на три фрагмента: Иуда Маккавей с по г. При Димитрии I он испытывает затруднения из-за интриг первосвященника Алкима, однако его воинские подвиги продолжаются: Никанор, захотевший разрушить храм, побежден и убит. Для укрепления своих позиций Иуда ищет связей с римлянами. Он находит смерть на поле боя. Его преемником становится его брат Ионафан — гг. Политические действия приобретают большее значение, нежели военные операции.

Ионафан с ловкостью использует притязания на сирийский трон в своих интересах. Он пытается заключить союз с Римом и Спартой. Области, контролируемые им, расширяются, внутренний мир, как кажется, упрочен, как вдруг Ионафан попадает в руки Трифона, изменившего своему царю Антиоху VI.

Брат Ионафана Симеон — гг. Тем самым достигнута политическая самостоятельность. Эти его звания подтверждаются всенародным решением. Обновляется союз с Римом, наступает время мира и благосостояния. Но тут Антиох VII вновь оборачивается против евреев, и Симеона вместе с обоими его сыновьями убивает его зять, думающий тем самым угодить царю.

Итак, повествование 1 Мак охватывает сорок лет от воцарения Антиоха Епифана в г. Книга была написана по-еврейски, но сохранилась только в греческом переводе. Ее автор—еврей из Палестины, который писал после г.

Последние строки книги 1 Мак Книга представляет ценный документ для истории той эпохи при том условии, что будут приняты во внимание ее литературный жанр—подражание древним хроникам Израиля—и тенденция ее автора. Ибо хотя автор и распространяется о подробностях военных действий и политических интриг, в намерения его входит дать религиозную концепцию истории. Он рассматривает несчастья своего народа как кару за грехи и приписывает успех своих героев поддержке Божией.

Он—иудей, ревностный в вере, который понял, что борьба между языческим влиянием и обычаями отцов ведется ради этой веры. К тому же он—решительный противник эллинизации и полон восхищения героями, сражавшимися за закон и храм и завоевавшими для своего народа вначале религиозную свободу, а затем—национальную независимость. Он—летописец борьбы, в которой был спасен еврейский народ как носитель Откровения. Вторая книга Маккавейская не является продолжением первой. Ее содержание отчасти параллельно содержанию предыдущей, хотя и исходит из более ранних событий конца правления Селевка IV, предшественника Антиоха Епифана, а завершается поражением Никанора перед смертью Иуды Маккавея.

Следовательно, ее содержание охватывает только пятнадцать лет, что соответствует в 1 Мак главам 1—7. Характер повествования здесь существенно иной. Книга, изначально написанная по-гречески, сама рекомендует себя как краткое изложение труда некоего Иасона Киринейского 2 Мак 2: Она написана в стиле эллинистских писателей и не из лучших и иногда производит впечатление чрезмерно патетическое.

Это—произведение скорее проповедника, нежели историка, хотя автор выказывает большую осведомленность в греческих установлениях и лучшее знание главных персонажей, чем автор 1 Мак. Автор 2 Мак желает и нравиться, и поучать, см.

Таковы его цели, когда он повествует об освободительной войне под предводительством Иуды Маккавея, которая велась при поддержке небесных сил и была выиграна благодаря Божественному вмешательству 2: Даже гонения предстают как средство милосердия Божия: Бог предупреждает свой народ, прежде чем исполнится мера греховности 6: Автор пишет для евреев Александрии; в его намерения входит пробудить в них чувство общности с палестинскими евреями.

Прежде всего он стремится привлечь их внимание к судьбам храма,—средоточия религиозной жизни, согласно закону, и предмета ненависти язычников. Эта его тенденция выражается в построении книги: Оба письма, помещенные в начале книги 1: Так как последнее из описываемых событий—это смерть Никанора, труд Иасона Киринейского мог быть написан вскоре после г. Если редактор, представивший сокращенный вариант его текста, сам присовокупил оба письма в глл.

Не следует недооценивать историческую значимость книги, хотя временами автор или редактор? Но общая согласованность с 1 Мак удостоверяет историчность событий, о которых повествуют эти два взаимонезависимых источника. Данные 2 Мак следует предпочесть в важном пункте ее расхождения с 1 Мак: Нет никаких оснований для того, чтобы усомниться в данных, приводимых в самостоятельных фрагментах 2 Мак гл.

Однако тот, кто обрабатывал труд Иасона—и скорее он, чем сам Иасон—виновен в грубой хронологической ошибке: Значимость книги—в высказываниях о воскресении мертвых 7: Поскольку они относятся к тем вопросам, которые остаются открытыми в других писаниях Ветхого Завета, это вполне оправдывает тот авторитет, который придает этой книге Церковь.

В нем содержится фрагмент хронологии царей династии Селевкидов, благодаря которому стало возможным установить точную дату смерти Антиоха Епифана. Установлено, что 1 Мак придерживается македонского летоисчисления, начинающегося с г. Но есть два исключения: Текст дошел до нас в трех унциальных рукописях Синайской, Александрийской и Венецианской и в примерно трех десятках минускульных рукописей, но в Синайской рукописи, наилучшим образом представляющей текст, к сожалению, утрачена часть, соответствующая 2 Мак.

Минускульные рукописи, фиксирующие версию священника Лукиана г. Латинский перевод Vetus Latina, в свою очередь, использует греческий текст, который также утрачен, но понятно, что зачастую он лучше текста тех рукописей, которые нам известны 2.

Перевод Вульгаты принадлежит не бл. Иерониму, для которого книги Маккавейские были неканоническими, и представляет лишь вторичную форму текста. Книгами Премудрости называют пять книг Ветхого Завета: Обычно, хотя, собственно говоря, безосновательно, к ним причисляют и Песнь песней. В этих писаниях Премудрости выражается то же направление религиозной мысли, что и в некоторых псалмах и в ряде мест книг Товита и пророка Варуха.

Подобная литература мудрости процветала на всем Древнем Востоке. Трактаты о мудрости создавались на протяжении всей истории Египта. В Месопотамии писали притчи, басни, стихи о страдании, сопоставляемые с книгой Иова. Эта месопотамская мудрость достигла Ханаана: Подобная учительная мудрость была интернациональной. Религиозные проблемы занимали ее в меньшей степени, чем принципы мироустройства и жизненные задачи.

Она вносила ясность в жизнь отдельного человека не с помощью философской рефлексии по греческому образцу, но благодаря тому, что собирала плоды опыта. Она была искусством жить и знаком хорошего воспитания. Она учила человека тому, как он должен вести себя в существующем мире и стремилась помочь ему в достижении счастья и успеха. Но этого никоим образом нельзя было ожидать всегда.

Этим объясняется глубокий пессимизм ряда произведений учительной мудрости в Египте и Месопотамии. Эта мудрость была известна и в Израиле. Когда Библия желает воздать высочайшую хвалу мудрости Соломона, она говорит, что его мудрость была выше мудрости всех сынов востока и всей мудрости египтян, ср. Известны были арабские и едомские мудрецы, см. Иов и трое мудрецов, его друзей, живут в Едоме. Некоторые псалмы приписываются Еману и Ефану, согласно 3 Цар 4: Книга Притч Соломона содержит слова Агура Притч Тем самым неудивительно, что первые писания мудрости Израиля были очень похожи на писания его соседей: Вряд ли древние тексты книги Притч предлагают читателю нечто большее, нежели предписания человеческой мудрости.

Если не считать книг Премудрости Иисуса, сына Сирахова, и Соломона,—самых поздних из книг Премудрости,—литература мудрости не занимается великими вопросами Ветхого Завета: Мудрецы Израиля не печалятся об истории и о будущем своего народа; как и их восточные коллеги, они обращены к судьбе отдельного человека.

Но тем не менее они рассматривают ее в более высоком свете—в свете веры в Ягве. Несмотря на общность происхождения и на множество совпадений, здесь заложено сущностное различие, обогатившее израильскую мудрость, и по мере развития Откровения это различие становится все отчетливее. Противопоставление мудрости и глупости становится противопоставлением праведности и неправедности, набожности и безбожия. На деле истинная мудрость—страх Божий, а страх Божий—это набожность.

Но это религиозное осмысление мудрости постоянно развивалось. У еврейского слова, выражающего это понятие—очень широкое поле значения. Оно может обозначать ловкость ремесленника, профессиональные навыки, политическое чутье, способность к различению, жизненный опыт, а также хитрость, скрытность, магическую практику. Такая человеческая мудрость может обернуться к добру и ко злу, и эта двойственность делает понятными уничижительные суждения пророков об учителях подобной мудрости Ис 5: Отсюда объясняется и то, что о Премудрости Божией заговорили далеко не сразу, хотя Бог и даровал людям мудрость, и уже в Угарите мудрость считалась атрибутом великого бога Эля.

Лишь в послепленных писаниях заходит речь о том, что только Бог мудр, что Он обладает выдающейся мудростью, которую человек хотя и воспринял в акте творения, но не в состоянии самостоятельно познать ее основания; ср. Иов 28; 38—39; Сир 1: В большом прологе, предпосланном книге Притч Притч 1—9 , Божественная Премудрость говорит как личность, она—с Богом с предвечных времен и с Ним в творении; см. В книге Иова гл. В Сир 24 сама Премудрость говорит о себе, что выходит из уст Всевышнего, обитает в небесах и послана Богом к Израилю.

В книге Премудрости Соломона 7: Так Премудрость как свойство Бога отделяется от Него и становится личностью. В очень значительной степени это—проявление приема литературной выразительности, и, как представляется, не выходящая из границ ветхозаветной веры литературная персонификация, однако в ней кроется нечто таинственное; она подготавливает откровение Божественных Лиц.

Как Премудрость, так и Логос в прологе Евангелия от Иоанна—одновременно в Боге и у Бога; и все упомянутые великолепные тексты Ветхого Завета показывают, насколько оправдано то, что апостол Павел называет Иисуса Христа Божией премудростью см.

Поскольку преимущественной сферой интереса мудрецов была судьба отдельного человека, для них исключительным значением обладала проблема воздаяния. В их духовном мире и благодаря их размышлениям развивается учение о связи деяния и участи. В наиболее древних фрагментах книги Притч мудрость, то есть праведность, необходимым образом ведет к счастью, а глупость, то есть неправедность—к гибели.

И это Бог вознаграждает добрых и карает злых. Та же точка зрения представлена еще и в прологе той же книги 3: Это воззрение лежит в основе древнего учения о мудрости, вытекавшего из того, что миром правит мудрый и справедливый Бог.

При этом апеллировали к опыту, но именно опыт часто вступает в противоречие с такой концепцией. Это самым драматическим образом показывает книга Иова, в которой трое друзей защищают традиционные воззрения. Но в проблеме праведника, пребывающего в несчастье, нет ответа, который удовлетворил бы человеческий дух, если делать упор на земную участь; здесь возможно только одно: И хотя тон книги Екклезиаста совершенно иной, но она тоже не предлагает иного решения и также подчеркивает недостаточность расхожих ответов, отвергая ту идею, что от Бога можно требовать справедливости и претендовать на счастье как на что-то, что Он нам должен.

Того же учения придерживается книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова; она прославляет счастье мудрых Сир Здесь начинает брезжить учение о последних делах, но отчетливым образом оно не выражается.

Немного позже выразит веру в посмертное определение участи человека книга Даниила Дан В среде александрийских иудеев осуществляется параллельное развитие идеи, но здесь оно продвигается несколько дальше.

Тем самым великая проблема мудрецов Израиля находит свое разрешение. Самая простая и самая древняя из форм литературы мудрости—это машал. Это—множественное число названия той книги, которую мы называем книгой Притч Соломона.

Машал —это нечто вроде меткой, выразительной формулировки, пословицы или афоризма. Наиболее древние фрагменты книги Притч содержат лишь краткие сентенции. Затем машал развивается, становится притчей или аллегорией, речью мудрости или учительным стихотворением. Это развитие, ощутимое уже в небольших приложениях к книге Притч, а более всего в прологе Притч 1—9 , с необычайной интенсивностью продолжается в последующих книгах: Исходя из всех этих литературных форм, в том числе и самых простых, и следует искать истоки мудрости в жизни семьи или клана.

Наблюдения над природой и человеком, накапливавшиеся из поколения в поколение, и находили свое выражение в притчах, правилах земледелия, в кратких сравнениях, которые давали возможности для нравственного осмысления и могли служить правилами поведения. Такое же происхождение можно предположить и для первых формулировок обычного права, которые зачастую совпадали с притчами мудрости и по содержанию, а не только по форме.

Этот поток народной мудрости параллельно вел к формированию корпуса книг Премудрости; например, из народной мудрости вышли притчи в 1 Цар Из этого же источника черпали и пророки Ис Благодаря своей выразительной краткости, которая запечатлевалась в памяти, притчи были как будто специально созданы для устной передачи.

Отец или мать приучали к ним сына Притч 1: Мудрость становилась привилегией образованного слоя, тех, кто, следовательно, умел и писать. Мудрецы и писцы фигурируют параллельно в Иер 8: Писцы поставляли царских чиновников; изначала они развивали учение о Премудрости при дворе царя.

У всех этих признаков существуют точные параллели в других древневосточных ареалах распространения учения о мудрости, в Египте или Месопотамии. Но эти мудрецы не только собирали древние притчи, но и писали сами. Два произведения, созданные, вероятно, при дворе Соломона,—история Иосифа и история династии Давида,—могут в широком смысле слова рассматриваться как писания мудрости.

Итак, мудрецы живут в совершенно иной среде, нежели та, из которой вышли священнические и пророческие писания: Интересы мудрецов были иными: Но начиная с эпохи плена эти три течения слились в одно. В прологе книги Притч слышатся ноты пророческой проповеди; книги Иисуса, сына Сирахова Сир 44—49 , и Премудрости Соломона Прем 10—19 содержат настойчивые размышления об истории спасения.

Бен Сира 4 почитает священство, он—пламенный приверженец культа и, наконец, соединяет воедино мудрость и закон Сир Это—союз книжников или мудрецов и учителей закона; такое же соотношение между ними было и во времена Иисуса. Мы оказываемся здесь в конце долгого пути Ветхого Завета, начало которого связывается с именем Соломона.

Для этого также можно отыскать древневосточные параллели: От 3 Цар 4: Обе древнейшие и важнейшие версии книги Притч Притч 10—22 и Притч 25—27 приписываются ему; этим объясняются и слова в Притч 1: Его имя стоит и на книге Екклезиаста, на книге Премудрости Соломона, на Песне песней. Книга Иова—литературный шедевр учения о Премудрости. Она начинается рассказом в прозе. Был однажды великий слуга Господень по имени Иов, живший в богатстве и счастье.

Бог позволил Сатане испытать его, чтобы увидеть, сохранит ли он верность и в несчастье. Сначала напасть постигает его имущество и детей,—а он принимает это, считая, что Бог забирает то, что Он ему дал. И в мучительной, отвратительной болезни, поразившей его тело, Иов остается благодарен Богу и отвергает совет жены похулить Бога.

Затем приходят три его друга, Елифаз, Вилдад и Софар, чтобы обвинить его Иов 1—2. Вслед за этим прологом начинается большой поэтический диалог, составляющий основную часть книги. Вначале это разговор вчетвером; в трех циклах бесед 3—14; 15—21; 22—27 Иов и его друзья противопоставляют свои воззрения на справедливость Бога.

Мысли излагаются не в особо строгой последовательности; скорее те тезисы, которые высказываются вначале, в ходе беседы предстают в более резком освещении. Елифаз ведет беседу с умеренностью, присущей возрасту, но и с той твердостью, которую способен выработать долгий опыт обращения с людьми.

Софар верен взрывному темпераменту юности; Вилдад скорее придерживается тона школьного учителя и срединной позиции между ними. Но все трое защищают традиционное учение о воздаянии: В ответ на заверения Иова в собственной неповинности их высказывания становятся лишь еще более жесткими. Этим теоретическим построениям противостоит Иов с опытом страдания и несправедливости, которыми исполнен мир.

К этому он постоянно возвращается и непрестанно претыкается о тайну праведного Бога, Который карает праведника. Он не может вырваться из этих потемок и терзается этим.

В смятении сердца он издает вопли отчаяния и твердит слова покорности,—совсем как в периоды обострения и покоя, чередующиеся в его телесной болезни. Это переменное движение дважды достигает вершины:

Categories: Книга