1. This is Default Slide Title

    You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

    Read more
  2. This is Default Slide Title

    You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

    Read more
  3. This is Default Slide Title

    You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

    Read more

Из Ленинграда в Швабию. Книга воспоминаний Наташа Серова

Бэслер - директор продовольственного магазина в Ленинграде, мать - учительница немецкого языка. После долгих лет преследования сталинским режимом русские немцы смогли наконец в году вздохнуть посвободнее. Договор о ненападении между Сталиным и Гитлером вновь делает немцев равноправными гражданами.

Можно заняться обычными повседневными делами, например поисками жилья. Пять человек в одной комнате. Но в соседней комнате - вообще три семьи: Преследования людей немецкой крови возобновляются. Отца призывают на фронт в инженерные войска.

Пять человек в одной комнате. Но в соседней комнате - вообще три семьи: Преследования людей немецкой крови возобновляются. Отца призывают на фронт в инженерные войска. Мать тоже вынуждена работать на войну, вместо того чтобы учить детей. Затем немецкие войска окружают Ленинград. Девять месяцев голода и холода.

Конечный пункт - Казахстан. Отец совершает невероятное и вместе с семьей высаживается из эшелона. Скрывались на сеновале, пока не пришли немцы.

И вновь - надежды, мечты, планы. Матери хватало для счастья того, что вся семья была с ней. Отец пытается даже в самых немыслимых ситуациях обеспечить семье человеческие условия жизни. Но самая его заветная цель - открыть во Фройденштадте, на родине его предков, семейное предприятие. Можно заняться обычными повседневными делами, например поисками жилья.

Пять человек в одной комнате. Но в соседней комнате - вообще три семьи: Преследования людей немецкой крови возобновляются. Отца призывают на фронт в инженерные войска. Мать тоже вынуждена работать на войну, вместо того чтобы учить детей.

Затем немецкие войска окружают Ленинград. Девять месяцев голода и холода.

Categories: Книга

Рождение книги Н. П. Дьяченко

Проблемы создания и эксплуатации новых типов электроэнергетического оборудования. Зарегистрируйтесь, чтобы получать персональные рекомендации. Дьяченко можно приобрести или скачать: Заметка в блоге Похвастушек пост Весна - это, как выяснилось, весьма напряженное время, и порой даже фотокамеру в руки взять Эйне 2 дня 10 часов 34 минуты назад. Интересная рецензия Дочь моя, расскажи-ка еще раз мне тот свой эротический сон. Lemonstra 21 час 47 минут назад. Другие книги схожей тематики: Дьяченко Рождение книги Книга посвящена рассказу о полиграфической промышленности и ведущих профессиях этой развивающейся отрасли.

Учащиеся познакомятся с системой рабочих профессий, среднетехнических и инженерных… — Просвещение, формат: О профессиях, производстве и людях труда Подробнее Горбачевский Рождение книги Москва, Книга рассказывает о книгопечатании с момента появления самого первого оттиска.

Авторы обращаются к историческому прошлому… — Советская Россия, формат: Таинство Крещения Книги и многочисленные газетные статьи протоиерея Игоря Гагарина хорошо известны православным читателям. Его книги "Любить, а не искать любви. Беседы о семье и браке", "Гореть, а не тлеть! Великий… — Лепта Книга, Христианская жизнь, формат: Великий… — Лепта Книга, формат: Твердая бумажная, стр.

Но быть мамой не так просто. Книга "Легкая энциклопедия для начинающих мам" расскажет вам, как ухаживать за ребенком от роддома до… — формат: От заботы до власти.

Мысли многодетной мамы вслух, или Полуночные записки на подгузниках количество томов: Беседы о психологии материнства".

В день рождения малыша мир открывает свои объятия сразу двоим. Ведь роды — это не только рождение ребёнка, но и… — Весь, формат: Поиск по определенным полям Чтобы сузить результаты поисковой выдачи, можно уточнить запрос, указав поля, по которым производить поиск.

Список полей представлен выше. По умолчанию используется оператор AND. Оператор AND означает, что документ должен соответствовать всем элементам в группе: При написании запроса можно указывать способ, по которому фраза будет искаться. По-умолчанию, поиск производится с учетом морфологии. Для поиска без морфологии, перед словами в фразе достаточно поставить знак "доллар": Для включения в результаты поиска синонимов слова нужно поставить решётку " " перед словом или перед выражением в скобках.

В применении к одному слову для него будет найдено до трёх синонимов. В применении к выражению в скобках к каждому слову будет добавлен синоним, если он был найден.

Categories: Книга

Книга о вкусной и дешевой пище Дмитрий Донцов

Вы найдете здесь интереснейшие вещи - от желе "Русский флаг" до завтрака шахтеров Рура, от тыквенной каши по-бурсацки до салата-антидепрессанта. Автор знает толк в пище и умеет отлично готовить, ибо волею рождения все детство и юность провел в небедной, но крайне беспорядочной артистической семье, где быстро научился готовить отличные обеды на те октябрятские копейки, которые давали ему в школу, лишь бы не питаться ежедневно пирожными буше и салями.

Подобная поваренная книга публикуется впервые! Обо всём этом и не только в книге Книга о вкусной и дешевой пище Дмитрий Донцов. Предложений от участников по этой книге пока нет. Хотите обменяться, взять почитать или подарить? Заметка не книжная, но не поделиться сложно.

Сегодня для моей дочки прозвенел последний звонок Для него Бог посадил райский сад, где было много разных деревьев и растений. Он разрешил Адаму есть любые плоды. Только не с дерева, которое росло посередине рая, иначе придёт смерть. Какие государства самые древние на Земле? Питаться ежедневно пирожными буше и салями. Подобная поваренная книга публикуется впервые обо всм этом и не только в книге книга о вкусной и дешевой пище дмитрий донцов. Посетитель 22 января Посетитель 25 января Посетитель 02 февраля Посетитель 13 февраля Посетитель 08 марта Посетитель 09 марта Посетитель 12 марта Посетитель 13 марта Это позволяет управлять булевой логикой запроса.

Например, нужно составить запрос: Например, для того, чтобы найти документы со словами исследование и разработка в пределах 2 слов, используйте следующий запрос: Чем выше уровень, тем более релевантно данное выражение.

Например, в данном выражении слово "исследование" в четыре раза релевантнее слова "разработка": Для указания интервала, в котором должно находиться значение какого-то поля, следует указать в скобках граничные значения, разделенные оператором TO.

Будет произведена лексикографическая сортировка. Marc21 Скачать marcзапись Скачать rusmarc-запись Показать LDR cam a i Веды, Физическое описание , [1] с.

Categories: Книга

Кольцо Мерлина. Книга первая Уорнер Мунн

Построенный почти двадцать лет назад из прочных дубовых досок, просмоленный и проконопаченный шерстью бизона, он бережно хранился в ожидании этого дня. Корпус его, покрытый наборной обшивкой, имел семнадцать футов в длину.

На носу и корме высились мостики. Между ними на более низком уровне тянулась главная палуба или площадка для боя, а яма для гребцов оставалась открытой и доступной для дождя. В ней стояли ряды скамей, по пятнадцать с каждой стороны, с проходом посередине.

К бортам для защиты гребцов от стрел и высоких волн были прикреплены деревянные щиты с изображениями тотемов молодых ацтеков, избранных держать в руках вырезанные из дерева весла. Это было добротное судно - каковым ему и надлежало быть - ибо на нем сын Повелителя Края Мира отправлялся на восток в поисках новых земель.

От драконьей головы с золотой гривой до хвоста на корме украшенное блестящими пластинками слюды судно переливалось всеми цветами радуги. Корпус его был раскрашен в красную и белую полосу, вместо знамен и флюгеров развевались на ветру лисьи хвосты, и единственная мачта была окольцована полированной медью. Отверстия для весел закрывались специальными заслонками во избежание протечек при плавлении под парусами.

Подобными заслонками были снабжены крохотные окошки в каюте начальника на полуюте, а склады оружия и продовольствия находились в носовой части судна. Толпам, безостановочно бродящим взад-вперед по берегу, "Пернатый Змей" представлялся великим чудом. Собравшиеся здесь люди столь же различались внешне, как их жилища и лодки. Представители многих племен и народов сошлись у крепости Толлан в сей торжественный день.

Вон вышагивают касики из Ацтеки: А вот идут покрытые шрамами воины из западных пустошей, вооруженные каменными ножами и томагавками, с закинутыми за спину короткими луками из рога. Некоторые мужчины носят шапки из шкуры бизона, другие - военные головные уборы из перьев, свидетельствующие о количестве боевых заслуг.

Прибывшие с севера, с великих болот, имели при себе костяные трубки для метания отравленных стрел, пращи и сумки с камнями. Эти могучие воины, носящие в виде знака отличия единственное орлиное перо в средней пряди волос, оставили далеко на севере свою родину, дабы присутствовать на сем собрании.

Свирепым нравам отличались эти ходеносауни, но никто из них не украсил себя боевой раскраской, ибо ныне принесли они пояса мира в красные земли Тлапаллана, через которые некогда прошли под боевыми знаменами Мерлина-Колдуна, дабы помочь сокрушить ненавистных майя, строителей курганов, и их жестокую Империю. За порядками в лагере следили Воины Псов, но им не приходилось утруждать себя работой. То было мирное собрание людей. Смех и праздник царили здесь. Воины раскуривали трубки на совете и беседовали со старейшинами на универсальном языке жестов, общем для многих племен.

Молодые люди состязались друг с другом в борьбе, прыжках, а также метании томагавка, копья или дротика атлатла. Они сгибали длинные луки на стрельбище, с проворством рыб переплывали наперегонки реку или скользили по глади вод в каноэ. Темные глаза многих девушек радостно и гордо сияли при виде этого зрелища и по окончании торжества множество обутых в мокасины ножек протоптало новую тропу к новому дому. Как всегда счастье мешалось с печалью. Стройные девушки смотрели на высокий уступчатый курган у реки, вздыхали в тщетной тоске по недосягаемым возлюбленным - и оставались безутешными.

На кургане стоял сильный юноша, выделявшийся среди своих сверстников каштановыми волосами и светлой кожей. Одежда его, как и у всех, состояла из короткой юбки из оленьей кожи, расшитой бисером головной повязки, гетров и мокасин - ибо погода была теплая, и он недавно принимал участие в состязании. Лицо юноши хранило серьезное выражение: Взгляните благосклонно на дело сего юноши, сына вашего брата Уитцлипотчли, Грозного и Ужасного Бога!

Уитцлипотчли явился к нам в дни нашей слабости. Словно кролики, прятались мы среди скал. Он дал нам оружие, научил жить гордо и положил конец нашему страху. Он создал народ Ацтлана. За ним выступили мы против наших угнетателей майя. С помощью дружественного ему божества Кетцалькоатля, Повелителя Ветра, и братского народа ходеносауни мы убили Кукулькана майя и изгнали сие племя обратно в Атала.

Да, мы - воинственный народ, но сегодня Тлапаллан пребывает в мире как желал того Кетцалькоатль, ибо он любил мир так же сильно, как мы любим его самого.

Сегодня нигде в Алата не ведутся войны. В настоящее издание вошли первые две части дилогии "Повелитель Земного Предела" и "Корабль из Атлантиды". После пронесшегося над Ки Уэст опустошительного урагана какой-то ветеран, занятый на восстановительных работах, извлек из-под завалов мусора и кораллов истонченный и позеленевший от времени бронзовый цилиндр.

Распознав в находке вещь чрезвычайно древнюю - хоть и отнеся ее ошибочно к периоду испанской оккупации острова - человек этот рассудил, что цилиндр будет представлять большую ценность в нераскрытом виде, и отнес его в городской музей, где мне случилось в те годы работать хранителем. Я вскрыл цилиндр в присутствии старого солдата, который посулил мне одну десятую возможного клада в случае, если последний не представляет исторического интереса.

К обоюдному нашему удивлению, в цилиндре оказались плотно скрученные пергаментные свитки с нижеприведенным посланием, написанным на тяжеловесной солдатской латыни. Я начал переводить текст вслух, и глаза моего посетителя засверкали: Я тоже взволновался - но от страсти подлинного антиквара, так как знал, что ко времени написания этого текста Рим уже пал, Западную Империю расчленили варвары, и лишь Константинополь еще хранил малую толику былого Римского величия и могущества.

И, тем не менее, спустя сорок лет после падения Рима некий человек писал Римскому Императору! Приди это письмо вовремя, вся история мира сложилась бы совершенно иначе. Но послание не достигло адресата - и не сбылись надежды его доблестного автора. Дадим же слово ему самому. Я, Вендиций Варрон, бывший центурион Артура, Императора Британии, а ныне - Повелитель Земного Предела, известный здесь под именами Нуцитон Уитцлипотчли и Атохаро, посылаю это донесение с моим единственным сыном, который обращается к тебе с просьбой узаконить мой высокий титул и разрешить передавать его по наследству.

Я полагаю, что пять полных поколений уже успели смениться с тех пор, как римские легионы окончательно ушли из Британии, и, возможно, факты, изложенные в первой части данных записок, к настоящему времени общеизвестны в Риме. Но, поскольку твердой уверенности в этом у меня нет, я чувствую себя обязанным рассказать все по порядку.

Отнесись же снисходительно к многословным воспоминаниям старого солдата, покрытого шрамами на службе отечеству, коего он никогда не видел. Как ни тяжело мне думать, что Британия, покинутая мною сорок лет назад, до сих пор находится под властью саксонских пиратов, все же я вынужден допустить такую возможность: О, когда во времена моего прадеда мы, Британские Римляне, воззвали о помощи к Аэцию, когда мы говорили, что, отозвав свой легион, он оставил нас беззащитными, разве получили мы в ответ хотя бы одну когорту?

Нет, хотя предупреждали, что Британия будет потеряна! Так оно и случилось - если только не справедливы слова Мерлина-провидца о том, что Рим отказался от Британии сознательно, как от земли, представляющей малую ценность.

Но как могу поверить в это я, которому прекрасно известно, как плодородна почва, как богаты рудники и обилен рыбный промысел в Британии? Нет, тут кроется что-то иное, и Мерлин сказал мне, что именно. Наступал закат великой эпохи. Опустошенный варварами мир лежал в руинах, но к нам, в Британию сто лет не доносилось никаких новостей из-за моря; одни лишь сомнительные слухи, что передавали ненавидящие Рим саксы.

Categories: Книга

Лауреаты Нобелевской премии по физике. Биографии, лекции, выступления. Том 3. Книга 2. 1998-2008

Дизайн-мышление для менеджеров Тим Огилви, что это не от сейфа. Итак, что с этого мгновения начинаются ее приключения. Маршруты продумываются по определенным принципам! Рассказ вполне в духе первых книг о сэре Максе - молодой и зелёный сэр Мелифаро оказывается в тайном сыске.

Categories: Книга

Басни, в семи книгах И.А. Крылов

Крылов принадлежал к кругу лучших российских литераторов, его талант высоко ценил сам Державин. Иностранцы, так же как и русские, почитали талант Крылова. Басни его, особенно те, в которых больше национальной прелести, были переведены на разные европейские языки. Особенно знаменательны были почести, оказанные баснописцу в году. Император Николай в числе своих подарков на Новый год прислал сыну впоследствии императору Александру I бюст Крылова.

Басня — это небольшой аллегорический рассказ, чаще стихотворный, имеющий целью нравоучение. Крылов наследовал традицию отождествления людей с животными у своих предшественников. Но мастерство Крылова-баснописца, конечно, состоит не в подражании этой традиции. Как классицист, Крылов считал, что искоренять пороки человечества следует смехом, поэтому в баснях высмеиваются жадность, невежество, глупость.

Человек неотделим от своего социального положения, и через образы животных можно увидеть представителей различных социальных уровней. Образ ягненка использован не только как аллегория слабости и беззащитности, но этот образ предстает и как метафора определенного социального уровня, возможно, мелких чиновников. Иногда Крылов иронизирует не только над социальными пороками, но и над самой опорой социальной лестницы — государственными институтами.

Для этого используются образы животных. Ударили в смычки, дерут, а толку нет. Действительно, что же ожидает такой квартет-совет в будущем, если во главе его поставлены столь разные животные. По объему — это совсем небольшое произведение, но это не умаляет его достоинств. Кот и Повар 9. Лев и Комар Огородник и Философ Крестьянин и Лисица Скажи мне, кумушка, что у тебя за страсть… Старик и трое Молодых Муха и Дорожные Орел и Паук Лань и Дервиш Орел и Крот Басни.

Листы и Корни 3. Волк и Лисица 4. Лебедь, Щука и Рак 6. Пруд и Река 8. Пожар и Алмаз Пустынник и Медведь Крестьянин и Змея Змея к Крестьянину пришла проситься в дом… Крестьянин и Разбойник Лев на ловле Крестьяне и Река Мышь и Крыса 3. Чиж и Голубь 4. Госпожа и две Служанки 6.

Камень и Червяк 7. Медведь у Пчел 8. Зеркало и Обезьяна 9. Комар и Пастух Крестьянин и Смерть Тень и Человек Крестьянин и Топор Лев и Волк Собака, Человек, Кошка и Сокол Подагра и Паук Лев и Лисица Слон в случае Клеветник и Змея Фортуна и Нищий Лягушка и Юпитер Фортуна в гостях Басни. Волк и Пастухи 2. Кукушка и Горлинка 3. Скупой и Курица 5. Апеллес и Осленок 8. Мальчик и Змея Пловец и Море Осел и Мужик Волк и Журавль Пчела и Мухи Пастух и Море Крестьянин и Змея К Крестьянину вползла Змея… Лисица и Виноград Овцы и Собаки Медведь в сетях Мальчик и Червяк Сочинитель и разбойник Булыжник и Алмаз 4.

Мот и Ласточка 5. Крестьянин и Змея Когда почтен быть хочешь у людей… 7. Свинья под Дубом 8. Паук и Пчела 9. Лисица и Осел Муха и Пчела Змея и Овца Котел и Горшок Крестьянин и Овца Богач и поэт Волк и Мышонок Котенок и Скворец Кошка и Соловей Лев, Серна и Лиса 3. Крестьянин и лошадь 4. Белка У Льва служила Белка… 5. Кукушка и Орел 7.

Сокол и Червяк 9. Пушки и Паруса Осел Был у Крестьянина Осел… Крестьянин и Лисица Лиса Крестьянину однажды говорила… Дуб и Трость Волк и Ягнёнок Ворона и Курица Осёл Когда вселенную Юпитер населял Лягушка и Вол Мартышка и очки Безбожники - Роща и Огонь Орёл и куры Лягушки, просящие Царя Лев и Барс Орёл и Пчела Вельможа и Философ - Заяц на ловле Щука и Кот Волк и Кукушка Петух и Жемчужное зерно Крестьянин и Работник Волк на псарне Лисица и Сурок Слон на воеводстве Осёл и Соловей Стрекоза и Муравей Откупщик и Сапожник Крестьянин в беде Старик и трое молодых Хозяин и Мыши Слон и Моська Волк и Волчонок Муха и Дорожные Орел и Паук Кот и Повар Лань и Дервиш Лев и Комар Огородник и Философ Орёл и Крот Крестьянин и Лисица Пустынник и медведь Листы и Корни Волк и Лисица Крестьянин и Змея Крестьянин и Разбойник

Categories: Книга

Книга Иудифи Ветхий Завет

Бог предал нас в их руки, чтобы погубить нас жаждою и великою погибелью. Нет, братья, не прогневляйте Господа Бога нашего! Богу нельзя грозить, как человеку, нельзя и указывать Ему, как сыну человеческому. Боже, Боже мой, услышь меня вдову! Ибо все пути Твои готовы, и суд Твой Тобою предвиден.

Услышь молитву мою, Пс Она поклонилась Богу Иудифь 9: И велели юношам отворить для нее, как она сказала. И вышла Иудифь и служанка ее с нею; а мужи городские смотрели вслед за нею, пока она сходила с горы, пока проходила долиной и пока не скрылась от их глаз. Неблагоразумно оставить из них ни одного мужа, потому что оставшиеся будут в состоянии перехитрить всю землю. Она, пав на лице, поклонилась ему, и служители его подняли ее.

Ты найдешь себе здесь спасение; не бойся: Теперь, господин мой, я останусь у тебя; только пусть раба твоя по ночам выходит на долину молиться Богу, — и Он откроет мне, когда они сделают свое преступление.

Это сказано мне по откровению и объявлено мне, и я послана возвестить тебе. Они дивились мудрости ее и говорили: Если ты сделаешь, как сказала, то твой Бог будет моим Богом; ты будешь жить в доме царя Навуходоносора и будешь именита во всей земле. Ибо среди нас нет никого из рода твоего. И пробыла она в лагере три дня, а по ночам выходила в долину Ветилуи, омывалась при источнике воды у лагеря. Подвиглось сердце Олоферна к ней, и душа его взволновалась: То же самое сказала она и Вагою.

Господи, Боже всякой силы! Спустя немного она вышла и отдала служанке своей голову Олоферна, Иудифь Пройдя стан, они обошли кругом ущелье, поднялись на гору Ветилуи и пошли к воротам ее. И весь народ сказал: Когда он пришел и увидел голову Олоферна в руке одного мужа среди собрания народа, то пал на лице свое и ослабел духом. И Иудифь среди народа рассказала ему все, что она сделала с того дня, как вышла, до того дня, в который говорила с ними.

Тогда он выскочил к народу и закричал: Тогда сыны Израиля, каждый из них воинственный муж, погнались за ними.

Она взяла, возложила на мула своего, запрягла колесницы свои и сложила это на них. Она шла впереди всего народа в хоре и вела за собою всех жен; за нею следовали все мужи Израильские, вооруженные, с венками и с торжественными песнями в своих устах.

Велик Ты, Господи, и славен, дивен силою и непобедим! Возвышение Мардохея и Есфири и следующее из этого спасение напоминают историю Даниила, но прежде всего—историю Иосифа, который вначале был обращен в рабство, но затем возвысился на благо своему народу.

В эпизоде с Иосифом из книги Бытия Бог не открывает Свою силу внешним образом, но тем не менее это Он направляет события. Точно так же в еврейской книге Есфири, где не упоминается имя Божие, Провидение руководит всеми перипетиями происходящего.

Все действующие лица это знают и все свое упование возлагают на Бога, Который и осуществляет Свой план спасения, даже когда отказывают те люди, которых Он избрал Своими орудиями ср. Греческие дополнения написаны в тоне большей набожности, но они лишь выражают то, что уже содержится в тексте еврейского автора.

Греческий перевод существовал в г. Еврейский текст древнее; согласно 2 Мак В таком случае книга была написана во второй четверти II в. Ее изначальная связь с празднованием Пурима не вполне определена: Может быть, книга связана с праздником опосредованным образом 2 Мак Обе книги Маккавейские не относятся к тем писаниям евреев, которые считаются каноническими, однако христианская Церковь признает их Богодухновенными и тем самым второканоническими. Они связаны с историей борьбы, которую евреи вели против власти Селевкидов, добиваясь религиозной и политической свободы своего народа.

Название происходит от прозвища Маккавей, которое носил главный герой этих событий см. Первая книга Маккавейская во введении глл. Главная часть книги делится на три фрагмента: Иуда Маккавей с по г. При Димитрии I он испытывает затруднения из-за интриг первосвященника Алкима, однако его воинские подвиги продолжаются: Никанор, захотевший разрушить храм, побежден и убит. Для укрепления своих позиций Иуда ищет связей с римлянами.

Он находит смерть на поле боя. Его преемником становится его брат Ионафан — гг. Политические действия приобретают большее значение, нежели военные операции. Ионафан с ловкостью использует притязания на сирийский трон в своих интересах.

Он пытается заключить союз с Римом и Спартой. Области, контролируемые им, расширяются, внутренний мир, как кажется, упрочен, как вдруг Ионафан попадает в руки Трифона, изменившего своему царю Антиоху VI. Брат Ионафана Симеон — гг. Тем самым достигнута политическая самостоятельность. Эти его звания подтверждаются всенародным решением. Обновляется союз с Римом, наступает время мира и благосостояния. Но тут Антиох VII вновь оборачивается против евреев, и Симеона вместе с обоими его сыновьями убивает его зять, думающий тем самым угодить царю.

Итак, повествование 1 Мак охватывает сорок лет от воцарения Антиоха Епифана в г. Книга была написана по-еврейски, но сохранилась только в греческом переводе. Ее автор—еврей из Палестины, который писал после г.

Последние строки книги 1 Мак Книга представляет ценный документ для истории той эпохи при том условии, что будут приняты во внимание ее литературный жанр—подражание древним хроникам Израиля—и тенденция ее автора. Ибо хотя автор и распространяется о подробностях военных действий и политических интриг, в намерения его входит дать религиозную концепцию истории. Он рассматривает несчастья своего народа как кару за грехи и приписывает успех своих героев поддержке Божией. Он—иудей, ревностный в вере, который понял, что борьба между языческим влиянием и обычаями отцов ведется ради этой веры.

К тому же он—решительный противник эллинизации и полон восхищения героями, сражавшимися за закон и храм и завоевавшими для своего народа вначале религиозную свободу, а затем—национальную независимость. Он—летописец борьбы, в которой был спасен еврейский народ как носитель Откровения.

Вторая книга Маккавейская не является продолжением первой. Ее содержание отчасти параллельно содержанию предыдущей, хотя и исходит из более ранних событий конца правления Селевка IV, предшественника Антиоха Епифана, а завершается поражением Никанора перед смертью Иуды Маккавея. Следовательно, ее содержание охватывает только пятнадцать лет, что соответствует в 1 Мак главам 1—7. Характер повествования здесь существенно иной. Книга, изначально написанная по-гречески, сама рекомендует себя как краткое изложение труда некоего Иасона Киринейского 2 Мак 2: Она написана в стиле эллинистских писателей и не из лучших и иногда производит впечатление чрезмерно патетическое.

Это—произведение скорее проповедника, нежели историка, хотя автор выказывает большую осведомленность в греческих установлениях и лучшее знание главных персонажей, чем автор 1 Мак. Автор 2 Мак желает и нравиться, и поучать, см. Таковы его цели, когда он повествует об освободительной войне под предводительством Иуды Маккавея, которая велась при поддержке небесных сил и была выиграна благодаря Божественному вмешательству 2: Даже гонения предстают как средство милосердия Божия: Бог предупреждает свой народ, прежде чем исполнится мера греховности 6: Автор пишет для евреев Александрии; в его намерения входит пробудить в них чувство общности с палестинскими евреями.

Прежде всего он стремится привлечь их внимание к судьбам храма,—средоточия религиозной жизни, согласно закону, и предмета ненависти язычников. Эта его тенденция выражается в построении книги: Оба письма, помещенные в начале книги 1: Так как последнее из описываемых событий—это смерть Никанора, труд Иасона Киринейского мог быть написан вскоре после г.

Если редактор, представивший сокращенный вариант его текста, сам присовокупил оба письма в глл. Не следует недооценивать историческую значимость книги, хотя временами автор или редактор? Но общая согласованность с 1 Мак удостоверяет историчность событий, о которых повествуют эти два взаимонезависимых источника. Данные 2 Мак следует предпочесть в важном пункте ее расхождения с 1 Мак: Нет никаких оснований для того, чтобы усомниться в данных, приводимых в самостоятельных фрагментах 2 Мак гл.

Однако тот, кто обрабатывал труд Иасона—и скорее он, чем сам Иасон—виновен в грубой хронологической ошибке: Значимость книги—в высказываниях о воскресении мертвых 7: Поскольку они относятся к тем вопросам, которые остаются открытыми в других писаниях Ветхого Завета, это вполне оправдывает тот авторитет, который придает этой книге Церковь.

В нем содержится фрагмент хронологии царей династии Селевкидов, благодаря которому стало возможным установить точную дату смерти Антиоха Епифана. Установлено, что 1 Мак придерживается македонского летоисчисления, начинающегося с г. Но есть два исключения: Текст дошел до нас в трех унциальных рукописях Синайской, Александрийской и Венецианской и в примерно трех десятках минускульных рукописей, но в Синайской рукописи, наилучшим образом представляющей текст, к сожалению, утрачена часть, соответствующая 2 Мак.

Минускульные рукописи, фиксирующие версию священника Лукиана г. Латинский перевод Vetus Latina, в свою очередь, использует греческий текст, который также утрачен, но понятно, что зачастую он лучше текста тех рукописей, которые нам известны 2. Перевод Вульгаты принадлежит не бл. Иерониму, для которого книги Маккавейские были неканоническими, и представляет лишь вторичную форму текста.

Книгами Премудрости называют пять книг Ветхого Завета: Обычно, хотя, собственно говоря, безосновательно, к ним причисляют и Песнь песней.

В этих писаниях Премудрости выражается то же направление религиозной мысли, что и в некоторых псалмах и в ряде мест книг Товита и пророка Варуха. Подобная литература мудрости процветала на всем Древнем Востоке. Трактаты о мудрости создавались на протяжении всей истории Египта. В Месопотамии писали притчи, басни, стихи о страдании, сопоставляемые с книгой Иова. Эта месопотамская мудрость достигла Ханаана: Подобная учительная мудрость была интернациональной.

Религиозные проблемы занимали ее в меньшей степени, чем принципы мироустройства и жизненные задачи. Она вносила ясность в жизнь отдельного человека не с помощью философской рефлексии по греческому образцу, но благодаря тому, что собирала плоды опыта. Она была искусством жить и знаком хорошего воспитания.

Она учила человека тому, как он должен вести себя в существующем мире и стремилась помочь ему в достижении счастья и успеха. Но этого никоим образом нельзя было ожидать всегда. Этим объясняется глубокий пессимизм ряда произведений учительной мудрости в Египте и Месопотамии. Эта мудрость была известна и в Израиле. Когда Библия желает воздать высочайшую хвалу мудрости Соломона, она говорит, что его мудрость была выше мудрости всех сынов востока и всей мудрости египтян, ср.

Известны были арабские и едомские мудрецы, см. Иов и трое мудрецов, его друзей, живут в Едоме. Некоторые псалмы приписываются Еману и Ефану, согласно 3 Цар 4: Книга Притч Соломона содержит слова Агура Притч Тем самым неудивительно, что первые писания мудрости Израиля были очень похожи на писания его соседей: Вряд ли древние тексты книги Притч предлагают читателю нечто большее, нежели предписания человеческой мудрости.

Если не считать книг Премудрости Иисуса, сына Сирахова, и Соломона,—самых поздних из книг Премудрости,—литература мудрости не занимается великими вопросами Ветхого Завета: Мудрецы Израиля не печалятся об истории и о будущем своего народа; как и их восточные коллеги, они обращены к судьбе отдельного человека. Но тем не менее они рассматривают ее в более высоком свете—в свете веры в Ягве.

Несмотря на общность происхождения и на множество совпадений, здесь заложено сущностное различие, обогатившее израильскую мудрость, и по мере развития Откровения это различие становится все отчетливее.

Противопоставление мудрости и глупости становится противопоставлением праведности и неправедности, набожности и безбожия. На деле истинная мудрость—страх Божий, а страх Божий—это набожность. Но это религиозное осмысление мудрости постоянно развивалось. У еврейского слова, выражающего это понятие—очень широкое поле значения. Оно может обозначать ловкость ремесленника, профессиональные навыки, политическое чутье, способность к различению, жизненный опыт, а также хитрость, скрытность, магическую практику.

Такая человеческая мудрость может обернуться к добру и ко злу, и эта двойственность делает понятными уничижительные суждения пророков об учителях подобной мудрости Ис 5: Отсюда объясняется и то, что о Премудрости Божией заговорили далеко не сразу, хотя Бог и даровал людям мудрость, и уже в Угарите мудрость считалась атрибутом великого бога Эля. Лишь в послепленных писаниях заходит речь о том, что только Бог мудр, что Он обладает выдающейся мудростью, которую человек хотя и воспринял в акте творения, но не в состоянии самостоятельно познать ее основания; ср.

Иов 28; 38—39; Сир 1: В большом прологе, предпосланном книге Притч Притч 1—9 , Божественная Премудрость говорит как личность, она—с Богом с предвечных времен и с Ним в творении; см. В книге Иова гл. В Сир 24 сама Премудрость говорит о себе, что выходит из уст Всевышнего, обитает в небесах и послана Богом к Израилю. В книге Премудрости Соломона 7: Так Премудрость как свойство Бога отделяется от Него и становится личностью.

В очень значительной степени это—проявление приема литературной выразительности, и, как представляется, не выходящая из границ ветхозаветной веры литературная персонификация, однако в ней кроется нечто таинственное; она подготавливает откровение Божественных Лиц. Как Премудрость, так и Логос в прологе Евангелия от Иоанна—одновременно в Боге и у Бога; и все упомянутые великолепные тексты Ветхого Завета показывают, насколько оправдано то, что апостол Павел называет Иисуса Христа Божией премудростью см.

Поскольку преимущественной сферой интереса мудрецов была судьба отдельного человека, для них исключительным значением обладала проблема воздаяния. В их духовном мире и благодаря их размышлениям развивается учение о связи деяния и участи.

В наиболее древних фрагментах книги Притч мудрость, то есть праведность, необходимым образом ведет к счастью, а глупость, то есть неправедность—к гибели. И это Бог вознаграждает добрых и карает злых. Та же точка зрения представлена еще и в прологе той же книги 3: Это воззрение лежит в основе древнего учения о мудрости, вытекавшего из того, что миром правит мудрый и справедливый Бог.

При этом апеллировали к опыту, но именно опыт часто вступает в противоречие с такой концепцией. Это самым драматическим образом показывает книга Иова, в которой трое друзей защищают традиционные воззрения. Но в проблеме праведника, пребывающего в несчастье, нет ответа, который удовлетворил бы человеческий дух, если делать упор на земную участь; здесь возможно только одно: И хотя тон книги Екклезиаста совершенно иной, но она тоже не предлагает иного решения и также подчеркивает недостаточность расхожих ответов, отвергая ту идею, что от Бога можно требовать справедливости и претендовать на счастье как на что-то, что Он нам должен.

Того же учения придерживается книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова; она прославляет счастье мудрых Сир Здесь начинает брезжить учение о последних делах, но отчетливым образом оно не выражается. Немного позже выразит веру в посмертное определение участи человека книга Даниила Дан В среде александрийских иудеев осуществляется параллельное развитие идеи, но здесь оно продвигается несколько дальше.

Тем самым великая проблема мудрецов Израиля находит свое разрешение. Самая простая и самая древняя из форм литературы мудрости—это машал. Это—множественное число названия той книги, которую мы называем книгой Притч Соломона. Машал —это нечто вроде меткой, выразительной формулировки, пословицы или афоризма.

Наиболее древние фрагменты книги Притч содержат лишь краткие сентенции. Затем машал развивается, становится притчей или аллегорией, речью мудрости или учительным стихотворением. Это развитие, ощутимое уже в небольших приложениях к книге Притч, а более всего в прологе Притч 1—9 , с необычайной интенсивностью продолжается в последующих книгах: Исходя из всех этих литературных форм, в том числе и самых простых, и следует искать истоки мудрости в жизни семьи или клана.

Наблюдения над природой и человеком, накапливавшиеся из поколения в поколение, и находили свое выражение в притчах, правилах земледелия, в кратких сравнениях, которые давали возможности для нравственного осмысления и могли служить правилами поведения.

Такое же происхождение можно предположить и для первых формулировок обычного права, которые зачастую совпадали с притчами мудрости и по содержанию, а не только по форме. Этот поток народной мудрости параллельно вел к формированию корпуса книг Премудрости; например, из народной мудрости вышли притчи в 1 Цар Из этого же источника черпали и пророки Ис Благодаря своей выразительной краткости, которая запечатлевалась в памяти, притчи были как будто специально созданы для устной передачи.

Отец или мать приучали к ним сына Притч 1: Мудрость становилась привилегией образованного слоя, тех, кто, следовательно, умел и писать.

Мудрецы и писцы фигурируют параллельно в Иер 8: Писцы поставляли царских чиновников; изначала они развивали учение о Премудрости при дворе царя. У всех этих признаков существуют точные параллели в других древневосточных ареалах распространения учения о мудрости, в Египте или Месопотамии.

Но эти мудрецы не только собирали древние притчи, но и писали сами. Два произведения, созданные, вероятно, при дворе Соломона,—история Иосифа и история династии Давида,—могут в широком смысле слова рассматриваться как писания мудрости.

Итак, мудрецы живут в совершенно иной среде, нежели та, из которой вышли священнические и пророческие писания: Интересы мудрецов были иными: Но начиная с эпохи плена эти три течения слились в одно.

В прологе книги Притч слышатся ноты пророческой проповеди; книги Иисуса, сына Сирахова Сир 44—49 , и Премудрости Соломона Прем 10—19 содержат настойчивые размышления об истории спасения. Бен Сира 4 почитает священство, он—пламенный приверженец культа и, наконец, соединяет воедино мудрость и закон Сир Это—союз книжников или мудрецов и учителей закона; такое же соотношение между ними было и во времена Иисуса.

Мы оказываемся здесь в конце долгого пути Ветхого Завета, начало которого связывается с именем Соломона. Для этого также можно отыскать древневосточные параллели: От 3 Цар 4: Обе древнейшие и важнейшие версии книги Притч Притч 10—22 и Притч 25—27 приписываются ему; этим объясняются и слова в Притч 1: Его имя стоит и на книге Екклезиаста, на книге Премудрости Соломона, на Песне песней.

Книга Иова—литературный шедевр учения о Премудрости. Она начинается рассказом в прозе. Был однажды великий слуга Господень по имени Иов, живший в богатстве и счастье. Бог позволил Сатане испытать его, чтобы увидеть, сохранит ли он верность и в несчастье. Сначала напасть постигает его имущество и детей,—а он принимает это, считая, что Бог забирает то, что Он ему дал.

И в мучительной, отвратительной болезни, поразившей его тело, Иов остается благодарен Богу и отвергает совет жены похулить Бога. Затем приходят три его друга, Елифаз, Вилдад и Софар, чтобы обвинить его Иов 1—2. Вслед за этим прологом начинается большой поэтический диалог, составляющий основную часть книги.

Вначале это разговор вчетвером; в трех циклах бесед 3—14; 15—21; 22—27 Иов и его друзья противопоставляют свои воззрения на справедливость Бога. Мысли излагаются не в особо строгой последовательности; скорее те тезисы, которые высказываются вначале, в ходе беседы предстают в более резком освещении. Елифаз ведет беседу с умеренностью, присущей возрасту, но и с той твердостью, которую способен выработать долгий опыт обращения с людьми.

Софар верен взрывному темпераменту юности; Вилдад скорее придерживается тона школьного учителя и срединной позиции между ними.

Но все трое защищают традиционное учение о воздаянии: В ответ на заверения Иова в собственной неповинности их высказывания становятся лишь еще более жесткими. Этим теоретическим построениям противостоит Иов с опытом страдания и несправедливости, которыми исполнен мир.

К этому он постоянно возвращается и непрестанно претыкается о тайну праведного Бога, Который карает праведника. Он не может вырваться из этих потемок и терзается этим. В смятении сердца он издает вопли отчаяния и твердит слова покорности,—совсем как в периоды обострения и покоя, чередующиеся в его телесной болезни. Это переменное движение дважды достигает вершины:

Categories: Книга

Большая книга LEGO Аллан Бедфорд

Скачать книгу в pdf. Книги нет в наличии. Задать вопрос Задать вопрос Ваше имя: Доставка Магазин Uspeshno доставляет товары по всей Украине: Оплата Оплата наличными курьеру в случае доставки нашим курьером по Киеву ; Оплата на карточку Приват Банка.

Номер нашей карты высылаем на электронный адресс либо телефон, которые Вы указали при оформлении заказа; Оплата по безналичному расчету. Мы высылаем Вам счет на электронную почту, которую Вы указали при оформлении заказа. Прочитав ее, вы узнаете: Как собирать объемные фигуры, в том числе шары? И как выкладывать мозаики? Объединяя Каждая деталь — элемент. Книга известна тем, что в ней самым подробным образом разбираются основные правила и принципы строительства моделей из кубиков Лего.

Прочитав книгу, вы узнаете: Какие существуют типы деталей? По какому принципу они соединяются? Чем заменять детали, которых у вас нет в наборе? Что такое проектировочная сетка и как с ней работать? Какие существуют типы соединений кубиков и в каких ситуациях их лучше использовать?

Как укреплять конструкции столбами и балками? Как собирать объемные фигуры, в том числе шары? И как выкладывать мозаики? В книге огромное количество полезных советов, идей и подсказок, которые помогут вам строить красивые, реалистичные и максимально прочные модели без инструкций! В отличие от других книг о Лего, вы не найдете здесь ни большого количества сложных и непонятных инструкций, ни фотографий масштабных профессиональных моделей.

В этой книге много текста. Прочитав его, вы поймете, как устроена вся система LEGO и сможете собирать свои модели - какие только заходите - с нуля и без инструкций.

Строим в масштабе мини-фигурок Строим два варианта железнодорожного вокзала Детали, которые потребуются для строительства модели Шаг за шагом: Это мои самые любимые и обожаемые конструкторы. Конечно здесь много теории, но при должном терпении, книгу осилить можно. И это время точно не будет потрачено зря, а пойдет на пользу. Узнаете много нового и интересного.

И многие вещи захочется попробовать прямо сразу. Отложить книгу и попробовать. Чтобы оценить книгу выкладываючасть оглавления книги, может это поможет Вам принять решение о необходимости покупки. Есть похожая книга Аллан Бедфорд: Аналог книги, о которой я писала выше. Вот и ее оглавление: Строительство модели Technic Обзор:

Categories: Книга

Азбука. Книга 1 В. П. Гоч, М. С. Черноокий, А. А. Китаев, Е. В. Асташенко

Работать по данному учебнику можно как самостоятельно, так и с преподавателем в группе. Ко всем упражнениям учебника даны Ключи. Учение Живой Этики, или Агни Йога, с полным правом может быть названа Откровением XX века и представляет собой уникальный опыт синтеза духовной культуры в непосредственном применении к земной жизни человека и общества.

Они изложены в ти книгах, записанных, собранных и опубликованных […]. Мы — люди, являемся частью гигантского сообщества живых существ: И более того, Земля — это в буквальном смысле разумное божественное высокоразвитое живое существо. Земля — обитель и мать всех живых существ. Создав человека, также как птиц и зверей, Бог дал всем все необходимое посредством богини Земли — Геи или […].

Обзор популярных книг жанра фэнтези. Самые лучшие книги о любви. Самые лучшие книги о женщинах. Топ-5 эротических романов в истории. ТОП-7 книг для летнего отпуска. Читаем вместе с ребенком. Лучшие детские книги о животных.

Развивающие книги для самых маленьких. Современная украинская детская книга. Старые добрые новогодние сказки. Авторы полагают, что, с..

Монография посвящена возможностям лучевых методов исследования в диагностике опухолей почек, мочеточников и мочевого пузыря. На основе анализа литературных.. Узнать цену и наличие. Вы всегда можете уточнить на сайте продавца актуальную цену и наличие на товар "В. Описание товара Предлагаемый учебник-самоучитель "Азбука"является первой книгой первого этапа единого учебно-методического курса изучения Рунного Языка, разработанного на базе Центра "Айзорэль".

Книга 1 Тип издания:.

Categories: Книга

Александр Шаргородский. Книга стихов Александр Шаргородский

Колышется время над трудной огромной страной, которая трижды во многих обидах повинна, но тысячу раз остаётся до боли родной на долгих путях своего нелюбимого сына. Единственный город… Здесь - дружеской встречи уют. Табачный дымок в ожиданьи ночного трамвая. Хоть мне-то известно, как здесь жестоко предают, как здесь настигает хмельная тоска ножевая.

Так досками накрест забить опостылевший дом? Утешиться фразой про горечь родимого дыма? Прекрасным дождём, так светло пролетающим мимо!

Каденко известному киевскому барду Ещё не тоскливо, не горько: Кружит над Владимирской горкой Тетрадный в линейку листок. Колеблется в воздухе чистом, отпущен на волю — лови! И тем, позапрошлым столетьем, считая, как вёрсты, года, в коляске дорожной поедем… А Вы подскажите — куда?!

Туда, где над стопкой прошений и прочих судейских бумаг влюблённый насмешливый гений творит свою сказку, как маг. Не томно и благоговейно — беспечно и навеселе… И кровь виноградников Рейна в гранённом горит хрустале! Покуда цинично и зорко торгаш подбивает итог… Но вновь над Владимирской горкой кружится тетрадный листок!

Говорите, горчит сладкий воздух чужбины Но зачем вам сюда, Александр Николаич, где вас помнят ещё, где вы были любимы? Здесь жестокие люди воюют и строят. Импрессарио ловок, да цензоры строги. Но зато разрешат по Ташкентам гастроли и в кино подберут подходящие роли. Старый друг и коньяк Даже это не лечит: Слишком многих здесь нет, а иные далече И заносит, заносит забвения вьюга А теперь, когда снова и страшно, и пусто, и любимый ваш Киев - в другом государстве, вас сюда приглашают настойчиво, долго.

Для кого-то вы здесь - политический довод. Для кого-то теперь ваши песни и имя на разбойных путях - словно вдох кокаина. Здесь вам снова придётся сквозь боль улыбаться в кабаках, где от дыма табачного мглисто, где крутой бизнесмен, засылающий баксы, по-хозяйски рычит: Здесь предчуствие новой карательной жатвы За иную идею!

Только вы всё равно, всё равно приезжаете! Только вы остаётесь по-прежнему с нами! Испревший лист коричневато — розов. И над прудом на подмостьях встают невзрачные коробочки насосов. Поселок дремлет, ни велик, ни мал. В предчувствии зимы трава седая… Здесь обруч, что мучительно сжимал, распался на куски, освобождая. Здесь время пробегает незаметней. Здесь тучи проколовшая звезда не кажется единственной, последней.

И потолок над нами трогая, луча подрагивала нить Но даже исповедь жестокая нас не смогла соединить. Позаброшено за трижды тридевять земель Но вот случится быть в Святошино, и вновь настигнет горький хмель. Травинку закушу со злобою: И в сотый раз забыть попробую ночные, трудные слова. Покой его скомкан и смят: Покуда их дерзкого нрава ни влась не смирила, ни быт, им тихо поёт Окуджава, Высоцкий тревожно хрипит.

Не прочь прибалдеть хорошенько, в угаре от твиста и книг Грохочет для них Евтушенко, Стругацкие пишут для них! Их жесты порою картинны: Но время сжимает пружины сомненьем заряженных душ На старом любительском фото едва различишь, как вдали Здесь водка погубит кого-то, а этого - купят рубли Тот, в свалку рванув обалдело, достигнет чиновных высот. А этот возьмётся за дело, надеясь, что дело - спасёт. И кто-то простится сурово а кто - разглядеть не могу!

И кто-то усталым комбатом пройдёт беспощадный Афган, кому-то чернобыльский атом прибавит невидимых ран. Судьбу многоликую эту не втиснешь ни в сводку, ни в стих О, как разбросает по свету ребят, одногодков моих! Тревожным пройдут бездорожьем, нездешней ли, здешней земли А если точнее - смогли! Поминальная молитва Звук протяжно дрожит, меж могильных холмов замирая, и уводит в просторы далёкого, знойного края, где песок да песок, где колодцы так редки, так редки… Где вы жили когда-то, мои беспокойные предки.

Где в своих заблужденьях и едких прозреньях упрямы, на горячем песке возводили тяжёлые храмы. Где в поверженный город враги, торжествуя, въезжали, и на мёртвых камнях остывали, немея, скрижали. Звук протяжно дрожит, к безответному небу взывая. Это мечется мука живая!

Сколько биться ей в круге проклятом, безвыходном этом, ограниченом древним, жестоким и ветхим заветом! Чтоб опять на безвинных смертельная падала кара не стрелой Иеговы, а пулями Бабьего Яра. Звук протяжно дрожит, наполняя собою округу… Что ж ты, девочка-дочка, прислушалась к этому звуку? Что ж ты смотришь окрест отрешённо и даже сурово, будто силишься вспомнить давно позабытое слово? Было в нем то мужское, сильное, потребность защитить, утереть слезы женщине, как ребенку.

Он очень чувствовал в женщине спрятанного ребенка…. Но это простота высшей пробы, и это та ясность, которая дается немногим сочинителям. Эти качества выстраданы всей жизнью поэта, которому есть что сказать и который знает, о чем говорит. Стихи Шаргородского сразу проникают в душу, и как-то так получается - отпадает все лишнее, наносное, прилипшее к ней за многие годы.

Обнажается чистое дно, отчетливо проступают цвета и детали. Это доброе детство и чистая юность духовности И на правах пристрастного друга утверждаю: Либо он и после смерти - поэт, либо никогда им не был. Его стихи - простые, ясные, предельно честные - обладают редким по нынешним временам достоинством: Наверное, самое важное место в стихах Шаргородского занимает женщина. Можно еще много написать о ритме и внутренней музыке Сашиного стиха, о гражданственности и не пафосном идеализме, о владении сложным жанром баллады, о рифмах Но лучше все-таки читать его стихи, думать, вспоминать Мне трудно представить Сашины стихи в хрестоматии, зато они вызывают беспокойство и заставляют думать.

Да и сам Саша был отнюдь не хрестоматийным, напротив - резкость и отважная искренность его суждений были многим неудобны. Но вот его нет, а возмущение, вызванное его воздействием на нас, осталось и даже усиливается…. Но стихи Алика его называли по-разному: Но друзья детства и юности, одноклассники, звали его Алик в его отсутствие в этом мире не верят, и звучат так же талантливо, ярко и сильно, как и при его жизни, продлевая эту жизнь в будущее.

И тут же - о прелестных мелочах, о неброской красоте будничного и иронично и придирчиво - о себе. И в этом весь он - неизменно преданный и добрый, заботливый и до обидной резкости честный, искренний и ранимый.

Алик начал писать стихи очень рано, и очень рано начал серьезно относиться к стихосложению. Он не очень думал о судьбе поэта-профессионала в смысле получения гонораров и существования за счет литературного труда, но постоянно готовил себя к высокому профессиональному служению музе поэзии, где каждый порыв вдохновения поверяется алгеброй знания законов и секретов словостроения и владения ремеслом стихотворца.

Прибавьте к этому широчайшую эрудицию, особенно в области истории и литературы, глубокий аналитический ум - и для Вас станут понятнее точность мысли и фразы, разнообразие тем, мастерство построения драматургии стиха и отточенное владение формой. И это понимание не отберет ни капли очарования и свежести, легкости и неожиданности, дарованных единственно талантом поэта, без которого все вышеперечисленные умения рождают не стихи, а лишь ублюдочные речовки.

А за настоящими стихами далеко ходить не нужно - перелистать пару страниц и Итак, - с начала, Моцарты мои! Начнём игру мелодии и слова! И пусть разбудят птицы и ручьи придуманного нами Птицелова. А что исход, который недалёк, который сами нехотя пророчим… Лишь по спине - внезапный холодок. Да зябкий жест, - как будто, между прочим. Что за душой, - то затаить изволь. Перетерпи, перемолчи - хоть тресни, чтоб страх ночной и скомканная боль не просочились в утренние песни.

Чтоб стайки нот, беспечны и светлы, из наших окон выпорхнувши снова, расселись по деревьям, как щеглы придуманного нами Птицелова. Качается , но не тонет! Вы хоть верьте, хоть не верьте. Жёсткий юмор, перемноженный на грусть… Я не юный, и тем более, не Вертер… В этой смуте разберусь. И качается кораблик, да не тонет, хоть как лермонтовский парус, одинок.

Озаряет изнутри мои ладони этот чуткий, этот тёплый огонёк. Прикурить бы - только я сто лет, как бросил. Погасить бы - только жалко, - не рискну… Ненадолго показалось: Не свихнулся и не умер. Если что-то не случилось - ну и пусть! Жёсткий юмор, перемноженный на грусть. Последнее фото грустит, как прощальное слово. Но мне отчего-то - дороже любого другого… И я бестолково сумею припомнить едва ли: Да было ли слово? И вмиг отчего-то увяли слова, постарели… Последнее фото - прозрачная грусть акварели.

Не выпало чуда, и осенью кончилось лето Но всё же оттуда, ты смотришь сквозь стёклышко это. Звездой заоконной в ночи, что туманна и мглиста, последней иконой насмешника и атеиста…. Как фальшиво поют нашей юности громкие трубы! И песок на зубах, а не та богоданная манна Может это не я - молодой, неуклюжий и глупый опускаюсь по склону на влажное дно котлована?

Может всё же помедлю? У самого края присяду? Закурю не спеша и насмешливо голову вскину? Только первым беру неудобную эту лопату и мешу сапогами тугую и липкую глину Видно робость моя да нелепая совесть повинны Я в стотысячный раз на себя, остолопа, в досаде.

Лучше прятаться впредь за широкие чьи-нибудь спины: Вспоминать бы почаще про хату, которая с краю… чтоб призывным речам не внимать, не вздыхать обалдело Ведь уже не впервой я поспешно плечо подставляю под любое большое и якобы общее дело!

Эти двое лежат, будто просто с устатку уснули. А не хочешь быть третьим - пригнись и поглядывай в оба Я у стенки привычно прилягу На войне береги поясницу, а выйдет - и нервы Но когда лейтенант, матерясь, прогорланит: У околиц села мелкой травкою выстелен луг.

За опрятной церквушкой, возвышенно-ясен и прост, поднимался крестами, вставал деревенский погост. Я прошёл по селу. Переулки молчали - пусты. У порогов домов шелестели полыни кусты. Но на старом погосте, безлюдью тому вопреки, обвивали кресты рушники, рушники, рушники И там не кончается счёт.

Белой кровью туман на холодные плиты течёт. И на голые ветви всё нижутся капли дождя, человеческой скорби нелёгкий итог подводя Но трудом и упорством и болью несглаженных строк затвердим этот горький на долгие годы урок. Чтобы помнилось остро всё то, что случилось вчера. Чтоб не скрыли погостов заборы из криков "ура! Где кони, Аничков, на том перекрёстке беседуют, встретившись, Пушкин и Бродский.

Спеша, семеня и сутулясь немного, на Невском раскланялся с Зощенко Гоголь. Пути их скрестились, не пересекаясь. И право, впустую выдумывать - вредно.

Пусть общее место, но разное время! Но - общность пространства. Но - родственность судеб. Но едкая страсть - добираться до сути, как общая вера у этих, столь разных… Да здравствуют Музы! Сумароков Дверь распахнулась - закачались тени. В сырых углах заколыхалась мгла. А он сидит, склонясь в оцепененьи на доски колченогого стола. Что - мишура дворцов и лейб-компаний, придворное пройдошество и прыть?

Он силится забыть… Но даже пьяный он ничего не в силах позабыть. В покои росской ветреной Минервы - за славою, за прибылью… Но нет! Он не за тем туда стремился, первый в своём больном Отечестве поэт. Шустры иные, хоть и желтороты. За то им честь, и деньги, и мундир. А он слагал настойчивые оды и докучал ворчливостью сатир. Ему наградой - редкий дар от Бога зане и боль обиды нелегка! Там он сидит, растерянно-недвижим, в хмельное размышленье погружён.

И мы с тобой уже почти не слышим забытой лиры тихий перезвон… Но всё-таки болит душа живая, и нам понятен отзвук боли той… Горит свеча, тускнея, оплывая, сливая давний облик с темнотой. Как страшно вдруг почувствовать - черта, и жизнь уже настолько прожита, что в самый раз отправиться в места, откуда - ни привета, ни исхода. Хоть плоть и разум требуют: Но лишь ночами, вглядываясь в тьму, стремясь понять: Так, значит, где-то прежде преступил… И в маяте растрачивая пыл, не хочется пытать остаток сил с людьми и веком в безнадежном споре… Ну что ж, тогда - подалее отсель!

Уйти, сбежать за тридевять земель, сломать судьбу… Потом была дуэль, и тот, последний отдых в Святогорье. Окончено - в году. А в именьи запущенном, старом жжёт свечу одинокий поэт. Тех друзей, что наивны и пылки, а порою как дети смешны, разметало - опалы и ссылки, хоть иным - ордена и чины.

На исходе - второе столетье, и надежды - что пепла в горсти… Снова он за Россию в ответе, а ответа никак не найти. Те, кто всё же здоровы и живы, все несут несусветную дичь. И не минуть - зарыться в архивы, чтоб ответ потаённый постичь. Но в архивах - сожмёшься от страха и застынешь душою, дрожа: И у власти не выгадал выгод, и в церквах не снискал благодать… Но хотя бы надежду на выход!

Да надежды и той не видать… …………….. Пора уже лечь… Только он встрепенётся - и к няне: Прикажи, чтобы свечи и печь… Лишь метель по селу до околиц. Волчий вой в занесённых полях. Успокойся, родимый, да ляг! А столетье идёт за столетьем. Год за годом - в безвестье и тьму. Но никто не заедет к нему! То снегом, то туманом, то дождём над родиной, над нашим бедным раем мы к вам, живым, настойчиво идём, свечами озаряем бедный дом, но сами в адском пламени сгораем.

Гремучей смесью - ненависть и страх, и в этой рукотворной преисподней наш бедный прах сгорает на кострах, кромешно разожжённых чёрной сотней. Крест надмогильный… Пламя, дым и чад. Не просто доски в пламени трещат, - людские перемолотые кости.

Очищена чугунная доска от жидкости прилипчивой и вязкой. Кровь, что ещё не пролита, пока лукаво притворилась красной краской. Не человека - статую - в куски? Но пошлым завереньям вопреки вновь злоба охмеляет, словно брага. И снова каждый остров - Соловки.

И тени Яра Бабьего — горьки - встают по краю каждого оврага. Опять убогих истин благодать не оставляет родину в покое. Неужто, сжечь - достойней, чем отдать усталым людям должное, людское?

Хлеб не взрастить под огненным дождём. Пожар сожжёт, не обогреет дом, холодное жилище человечье… И потому мы снова к вам несём зажжённые страданьем и трудом добра и правды трепетные свечи. То снегом, то туманом, то дождём… Ты покуда, родная, жди от письма до письма. Стала пасмурна неба высь, стали ночи длинны… Ты терпения наберись до весны, до весны… Пожелтелой листвой шепча, клён склонился к окну. Я сниму карабин с плеча, я шинель расстегну. Гомонливое вороньё поторопит зарю… Я припомню лицо твоё, - закурю, закурю… Не оставлю от них ни полслова.

Прибегу к тебе девочкой снова. Поспешу прикоснуться рукой, ощутить, как мучительно любим. Обретённый в разлуке покой здесь покажется пошлым и глупым. Безответной, беспечной, нестрогой… Ты пытаешь меня суетой. Как в безжалостной тряске трамвая. И бегу я отчаянно из этой комнаты, всё обрывая… Полагая предел суете, расставаясь с горячкой шальною. Наказанье моё и награда…. Видишь, дождь затяжной вставил мутные стёкла меж тобою и мной. В облетающем парке каждый лист, словно весть, что мифической Парке наших нитей не сплесть.

Жизнь проходит, как лето. Память рвётся, как нить. И останется это лишь в стихах объяснить. На улочке ночной вдруг ощутила невесомость тела и, оглянувшись никого за мной! Качнулся - в темноту из темноты фасад, оштукатуренный и грубый. А дальше - крыш ребристые хребты, антенны, провода, деревья, трубы И резкий ветер, высекший слезу, толкнул, как яхту, в море - из залива.

И оставался город мой внизу, где мне жилось то горько, то счастливо. Я поплыла над ворожбой огней, в их письмена вникая понемногу, как будто в книгу Различая в ней своей судьбы невнятную тревогу. Не надо спрашивать - о чём! Лишь волосы, расправленные ветром, волнующе струились за плечом. А приземлилась в парке.

Categories: Книга

1 2 3 4 5