1. This is Default Slide Title

    You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

    Read more
  2. This is Default Slide Title

    You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

    Read more
  3. This is Default Slide Title

    You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

    Read more

История иудейской войны Иосифа Флавия в древнерусском переводе Н. А. Мещерский

У нас вы можете скачать книгу История иудейской войны Иосифа Флавия в древнерусском переводе Н. А. Мещерский в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Тогда она, отдавшись всецело поедавшему ее чувству злобы и голода, решилась на противоестественное — схватила своего грудного младенца и сказала: Среди войны, голода и мятежа для кого я вскормлю тебя? У римлян, даже если они нам подарят жизнь, нас ожидает рабство; еще до рабства наступил уже голод, а мятежники страшнее их обоих. Так будь же пищей для меня, мстительным духом для мятежников и мифом, которого одного недостает еще несчастью иудеев, для живущих! Не пришлось долго ожидать, как перед нею стояли уже мятежники, которые, как только почуяли запах гнусного жаркого, сейчас же стали грозить ей смертью, если она не выдаст приготовленного ею.

Дрожь и ужас прошел по их телам, и они стали перед этим зрелищем, как пораженные. Ешьте, ибо и я ела. Не будьте мягче женщины и сердобольней матери.

Вам страшно за мою жертву? Хорошо же, я сама доем остальное, как съела и первую половину! Этого было для них уже чересчур много, этот обед они, хотя и неохотно, предоставили матери.

Весть об этом вопиющем деле тотчас распространилась по всему городу. Каждый содрогался, когда представлял его себе перед глазами, точно он сам совершил его. Голодавшие отныне жаждали только смерти и завидовали счастливой доле ушедших уже в вечность, которые не видывали и не слыхивали такого несчастья.

Случай этот быстро сделался известным также и среди римлян. Многие отказывались ему верить, другие почувствовали сострадание, но большинство воспылало еще большей ненавистью к народу. Тит и по этому поводу принес свое оправдание перед Богом и сказал: Но я прикрою теперь позор пожирания своих детей развалинами их столицы. Да не светит впредь солнце над городом, в котором матери питаются таким образом.

Говоря таким образом, Тит внутренне был убежден, что эти люди дошли уже до полнейшего отчаяния и, испытав все, уже более не способны одуматься; вот если бы они еще не пережили всего этого, тогда можно было бы еще надеяться на перемену их образа мыслей.

По окончании валов, когда и действие таранов оказалось безуспешным, Тит приказал поджечь ворота; вскоре после этого против его воли был подожжен также и храм. Когда оба легиона окончили валы в З-й день месяца лооса, Тит приказал привезти тараны и направить их на западную галерею внутреннего храмового двора.

Еще раньше против этой стены работал шесть дней, не переставая, сильнейший таран, но без всякого успеха; также неудачны были попытки других стенобитных орудий. Мощные по своей величине и сочленению камни ничему не поддавались. Но другие в то же время подкапывали основание Северных ворот и после долгих усилий выломали передние камни, однако сами ворота, поддерживаемые внутренними камнями, устояли.

Тогда римляне отчаялись в успешности машин и рычагов и установили лестницы на галерею. Иудеи не мешали им в этом, но как только те взбирались уже наверх, многих сбрасывали со стены, а других убивали в схватке, многие были заколоты в тот момент, когда они оставляли уже лестницы, но не успели прикрыться щитами; некоторые лестницы, как только они наполнялись вооруженными, были опрокинуты сверху иудеями.

Последние, впрочем, и сами тоже теряли много людей. Знаменосцы, которые хотели водрузить наверху знамена, сражались за них не на жизнь, а на смерть, так как потеря их считается величайшим позором, однако иудеи овладели знаменами и избили, наконец, всех, влезших наверх.

Тогда остальные, устрашенные участью погибших, отступили. Римляне все без исключения, совершив какие-либо подвиги, пали; из среды же мятежников храбрейшими показали себя те самые, которые выдвигались и в предыдущих сражениях, и, кроме них, еще Элеазар, племянник тирана Симона. Когда Тит убедился, что пощада чужих святынь ведет к ущербу и гибели его солдат, он отдал приказ поджечь ворота. В то именно время к нему перешли Анан из Эммауса, кровожаднейший из соратников Симона, и Архелай, сын Магадата.

Они надеялись на милость ввиду того, что оставили иудеев в тот момент, когда победа была на их стороне. Эта уловка только возмутила Тита, и так как он узнал еще об их жестокостях против иудеев, то он с большой охотой отдал бы их на казнь. Тем не менее он смирил свой гнев ради раньше данного им слова и отпустил их обоих, не поставив их, однако, в одинаковое положение с остальными перебежчиками.

Тем временем солдаты подожгли уже ворота; расплавившееся повсюду серебро открыло пламени доступ к деревянным балкам, откуда огонь, разгоревшись с удвоенной силой, охватил галереи. Когда иудеи увидели пробивавшиеся кругом огненные языки, они сразу лишились и телесной силы, и бодрости духа; в ужасе никто не тронулся с места; никто не пытался сопротивляться или тушить, — как остолбеневшие, они все стояли и только смотрели.

И все-таки, как ни велико было удручающее действие этого пожара, они не пытались переменой своего образа мыслей спасти все остальное, но еще больше ожесточились против римлян, как будто горел уже храм. Весь тот день и следовавшую за ним ночь бушевал огонь, так как римляне не могли поджечь все галереи сразу, а только каждую порознь. На следующий день Тит приказал одной части войска потушить пожар и очистить место у ворот, чтобы открыть свободный доступ легионам.

Вслед за этим он созвал к себе начальников; к нему собрались шесть важнейших из них, а именно: Тиберий Александр, начальник всей армии , Секст Цереалий, начальник пятого легиона, Ларций Лепид, начальник десятого, Тит Фригий, начальник пятнадцатого, кроме того, Фронтон Этерний, префект обоих легионов, прибывших из Александрии, и Марк Антоний Юлиан, правитель Иудеи, да еще другие правители и военные трибуны.

Со всеми ими он держал совет о том, как поступить с храмом. Фронтон, Александр и Цереалий с видимым удовольствием присоединились к его мнению После этого Тит распустил собрание и приказал командирам дать отдых войску для того, чтобы они с обновленными силами могли бороться в следующем сражении; только одному отборному отряду, составленному из когорт, он приказал проложить дорогу через развалины и тушить огонь.

В тот же день иудеи, изнуренные телом и подавленные духом, воздержались от нападения, но уже на следующий день они вновь собрали свои боевые силы и с обновленным мужеством во втором часу через Восточные ворота сделали вылазку против караулов наружного храмового двора.

Последние, образуя впереди себя из щитов одну непроницаемую стену, упорно сопротивлялись. Тем не менее можно было предвидеть, что они не выдержат натиска, так как нападавшие превосходили их числом и бешеной отвагой. Тогда Тит, наблюдавший за всем с Антонии, поспешил предупредить неблагоприятный поворот сражения и прибыл к ним на помощь с отборным отрядом конницы.

Этого удара иудеи не вынесли: Однако как только римляне отступили, они опять обернулись и напали на их тыл, но и римляне повернули свой фронт и опять принудили их к бегству.

В пятом часу ночи иудеи были, наконец, преодолены и заперты во внутреннем храме. Тогда Тит отправился на Антонию, приняв решение на следующий день утром двинуться всей армией и оцепить храм.

Но храм давно уже был обречен Богом огню. И вот наступил уже предопределенный роковой день — десятый день месяца лооса, тот самый день, в который и предыдущий храм был сожжен царем вавилонян Сами иудеи были виновниками вторжения в него пламени.

Когда Тит отступил, мятежники после краткого отдыха снова напали на римлян; таким образом завязался бой между гарнизоном храма и отрядом, поставленным для тушения огня в зданиях наружного притвора. Последний отбил иудеев и оттеснил их до самого храмового здания.

В это время один из солдат, не ожидая приказа или не подумав о тяжких последствиях своего поступка, точно по внушению свыше, схватил пылающую головню и, приподнятый товарищем вверх, бросил ее через золотое окно, которое с севера вело в окружавшие храм помещения.

Когда пламя вспыхнуло, иудеи подняли вопль, достойный такого рокового момента, и ринулись на помощь храму, не щадя сил и не обращая больше внимания на жизненную опасность, ибо гибель угрожала тому, что они до сих пор прежде всего оберегали.

Гонец доложил о случившемся Титу. Он вскочил с ложа в своем шатре, где он только что расположился отдохнуть после боя, и в том виде, в каком находился, бросился к храму, чтобы прекратить пожар. За ним последовали все полководцы и переполошенные происшедшим легионы. Можно себе представить, какой крик и шум произошел при беспорядочном движении такой массы людей. Цезарь старался возгласом и движением руки дать понять сражающимся, чтобы они тушили огонь, но они не слышали его голоса, за глушенного громким гулом всего войска, а на поданные им знаки рукой они не обращали внимания, ибо одни были всецело увлечены сражением, другие жаждой мщения.

Ни слова уговоров, ни угрозы не могли остановить бурный натиск легионов, одно только общее ожесточение правило сражением. У входов образовалась такая давка, что многие были растоптаны своими товарищами, а многие попадали на раскаленные, еще дымившиеся развалины галерей и таким образом делили участь побежденных.

Подойдя ближе к храму, они делали вид, что не слышат приказаний Тита, и кричали передним воинам, чтобы те бросили огонь в самый храм. Мятежники потеряли уже надежду на прекращение пожара; их повсюду избивали или обращали в бегство.

Громадные толпы граждан, все бессильные и безоружные, были перебиты везде, где их настигали враги. Вокруг жертвенника громоздились кучи убитых, а по ступеням его лились потоки крови и катились тела убитых наверху.

Когда Тит увидел, что он не в силах укротить ярость рассвирепевших солдат, а огонь между тем все сильнее распространялся, он в сопровождении начальников вступил в Святая Святых и обозрел ее содержимое.

И он нашел все гораздо более возвышенным, чем та слава, которой оно пользовалось у чужестранцев, и нисколько не уступающим восхвалениям и высоким отзывам туземцев.

Так как пламя еще ни с какой стороны не проникло во внутреннее помещение храма, а пока только опустошало окружавшие его пристройки, то он предполагал и вполне основательно, что, собственно, храмовое здание может быть еще спасено. Выскочив наружу, он старался поэтому побуждать солдат тушить огонь как личными приказаниями, так и через одного из своих телохранителей, центуриона Либералия, которому он велел подгонять ослушников палками. Но гнев и ненависть к иудеям и пыл сражения превозмогли даже уважение к Цезарю и страх перед его карательной властью.

Большинство, кроме того, прельщалось надеждой на добычу, так как они полагали, что если снаружи все сделано из золота, то внутренность храма наполнена сокровищами. И вот в то время, когда Цезарь выскочил, чтобы усмирить солдат, один из них уже проник вовнутрь и в темноте подложил огонь под дверными крюками, а когда огонь вдруг показался изнутри, военачальники вместе с Титом удалились и никто уже не препятствовал стоявшим снаружи солдатам поджигать.

Так храм, против воли Цезаря, был предан огню. Как ни печальна и прискорбна гибель творения, удивительнейшего из всех ведомых миру и по объему, и по великолепию, и по роскошной отделке отдельных частей, славившегося к тому еще своей святостью, однако утешением должна служить мысль о неизбежности судьбы для всего живущего, для всех творений рук человеческих и для всех мест земли. Замечательна в этом случае точность времени, с которой действовала судьба.

Она предопределила для разрушения, как уже было сказано, даже тот же месяц и день, в который некогда храм был сожжен вавилонянами От первоначального его сооружения царем Соломоном до пережитого нами разрушения, состоявшегося во втором году царствования Веспасиана, прошло тысяча сто тридцать лет, семь месяцев и пятнадцать дней, а от вторичного его воссоздания Аггеем во второй год царствования Кира до разрушения при Веспасиане протекло шестьсот тридцать девять лет сорок пять дней.

Бедствия, вынесенные иудеями во время пожара храма. О лжепророке и о знамениях, предшествовавших взятию города. В то время, как храм горел, солдаты грабили все попадавшееся им в руки и убивали иудеев на пути несметными массами. Не было ни пощады к возрасту, ни уважения к званию: Ярость никого не различала: Треск пылавшего повсюду огня сливался со стонами падавших.

Высота холма и величина горевшего здания заставляли думать, что весь город объят пламенем. И ужаснее и оглушительнее того крика нельзя себе представить. Все смешалось в один общий гул: Наконец, эхо, приносившееся с Переи и окрест лежащих гор, делало нападение еще более страшным. Но ужаснее самого гула была действительная участь побежденных.

Храмовая гора словно пылала от самого основания, так как она со всех сторон была залита огнем, но шире огненных потоков казались лившиеся потоки крови, а число убитых больше убийц. Из-за трупов нигде не видно было земли; солдаты, преследовавшие неприятеля, бегали по целым грудам мертвых тел. Разбойничья шайка с трудом пробилась сквозь ряды римлян сначала в наружный притвор, а оттуда в город; уцелевший же еще остаток граждан спасся в наружную галерею.

Некоторые из священников вначале сламывали шпицы храма вместе с оловом, в которое они были вправлены, и метали их против римлян; видя же, что ничего не достигают этим, а огонь все приближается к ним, они заняли стену, имевшую 8 локтей ширины.

Но двое из знатнейших, которые могли, перейдя к римлянам, спастись, или выжидать на стене общей участи, бросились в огонь и сгорели вместе с храмом. Меир, сын Билги, и Иосиф — сын Далая. Полагая, что после разрушения храма пощада окружающих строений лишена будет всякого смысла, римляне сожгли все остальное, а именно: Затем они сожгли также казнохранилища, где находились огромные суммы наличных денег, бессчетное множество одеяний и другие драгоценности, так как туда богатые помещали на хранение свои сокровища.

Затем пришла очередь за оставшейся еще галереей наружного притвора, куда спаслись женщины, дети и многочисленная смешанная толпа в числе душ. Прежде чем Тит успел принять какое-либо решение и дать инструкцию военачальникам, солдаты в ярости подожгли эту галерею. Одни погибли в пламени, другие нашли смерть, бросаясь из пламени вниз. Их погибель легла на совести одного лжепророка, который в тот день возвестил народу в городе: Вообще тираны распустили тогда среди народа много пророков, которые вещали ему о помощи божьей для того, чтобы поменьше переходило к римлянам и чтобы внушить твердость тем, которых ни страх, ни стража не удерживали.

В несчастье человек становится легковерным, а когда является еще обманщик, который сулит полное избавление от всех гнетущих бед, тогда страждущий весь превращается в надежду. Так отуманивали тогда несчастный народ обольстители, выдававшие себя за посланников божьих. Ясным же знамением, предвещавшим грядущее разрушение, они не верили и не вдумывались в них. Точно глухие и без глаз, и без ума, они прозевали явный глас неба, неоднократно их предостерегавший. Вот какие были знамения. Над городом появилась звезда, имевшая вид меча, и в течение целого года стояла комета.

Перед самым отпадением от римлян и объявлением войны, когда народ собрался к празднику опресноков, в восьмой день месяца ксантика, в девятом часу ночи, жертвенник и храм вдруг озарились таким сильным светом, как среди белого дня, и это яркое сияние продолжалось около получаса.

Несведущим это казалось хорошим признаком, но книговеды сейчас же отгадали последствия, на которые оно указывало и которые действительно сбылись. В тот же праздник корова, подведенная первосвященником к жертвеннику, родила теленка на священном месте.

Далее, Восточные ворота внутреннего притвора, сделанные из меди, весившие так много, что двадцать человек и то с трудом могли запирать их по вечерам, скрепленные железными перекладинами и снабженные крюками, глубоко запущенными в порог, сделанный из цельного камня, — эти ворота однажды в шесть часов ночи внезапно сами собой раскрылись.

Храмовые стражники немедленно доложили об этом своему начальнику, который прибыл на место, и по его приказу ворота с трудом были вновь закрыты. Опять профаны усматривали в этом прекрасный знак, говоря, что Бог откроет перед ними ворота спасения, но сведущие люди видели в этом другое, а именно, что храм лишился своей безопасности, что ворота его предупредительно откроются врагу, и про себя считали этот знак предвестником разрушения.

Спустя несколько дней после праздника, го месяца артемизия показалось какое-то призрачное, едва вероятное явление. То, что я хочу рассказать, могут принять за нелепость, если бы не было тому очевидцев и если бы сбывшееся несчастье не соответствовало этому знамению. Перед закатом солнца над всей страной видели мчавшиеся в облаках колесницы и вооруженные отряды, окружающие города. Затем, в праздник пятидесятницы, священники, как они уверяли, войдя ночью, по обычаю служения, во внутренний притвор, услышали сначала как бы суету и шум, после чего раздалось множество голосов: Некто Иешуа, сын Анана, простой человек из деревни, за четыре года до войны, когда в городе царили глубокий мир и полное благоденствие, прибыл туда к тому празднику, когда по обычаю все иудеи строят для чествования Бога кущи, и близ храма вдруг начал провозглашать: Некоторые знатные граждане в досаде на этот зловещий клич схватили его и наказали ударами очень жестоко.

Но не говоря ничего в свое оправдание, ни в особенности против своих истязателей, он все продолжал повторять свои прежние слова. Представители народа думали — как это было и в действительности, — что этим человеком руководит какая-то высшая сила, и привели его к римскому прокуратору, но и там, будучи истерзан плетьми до костей, он не проронил ни просьбы о пощаде, ни слезы, а самым жалобным голосом твердил только после каждого удара: Альбин, полагая, что этот человек одержим особой манией, отпустил его.

В течение всего времени до наступления войны он не имел связи ни с кем из жителей города: Никогда он не проклинал того, который его бил что случалось каждый день , равно как и не благодарил, если кто его накормил. Ни для кого он не имел иного ответа, кроме упомянутого зловещего предсказания. Особенно раздавался его голос в праздники и, хотя он это повторял семь лет и пять месяцев, его голос все-таки не охрип и не ослабевал.

Среди этого горестного восклицания он испустил дух. Если вникнуть во все это, то нужно прийти к заключению, что Бог заботится о людях и разными путями дает им знать, что именно служит их благу; только собственное безумие и личная злость ввергают людей в гибель.

Так точно иудеи после падения Антонии сделали свой храм четырехугольным, невзирая на то, что в их пророчествах написано, что город и храм тогда будут завоеваны, когда храм примет четырехугольную форму. Главное, что поощряло их к войне, — двусмысленное пророческое изречение, находящееся также в их священном писании и гласящее, что к тому времени один человек из их родного края достигнет всемирного господства Эти слова, думали они, указывают на человека их племени, и даже многие из мудрецов впадали в ту же ошибку, между тем в действительности пророчество касалось воцарения Веспасиана, избранного императором в иудейской земле.

Но людям не дано избегать своей судьбы даже тогда, когда они предвидят ее. Иудеи толковали одни предзнаменования по своему желанию, а относились к другим совсем легкомысленно, пока, наконец, падение родного города и собственная гибель не изобличили их в неразумии. Римляне, внесшие знамена в храм, с ликованием приветствуют Тита. Их ответ приводит Тита в негодование. Когда мятежники бежали в город, а храм вместе с соседними зданиями еще горел, римляне принесли свои знамена на священные места и, водрузив их против Восточных ворот, тут же совершили перед ними жертвоприношения и при громких благопожеланиях провозгласили Тита императором Добычей все солдаты были так нагружены, что в Сирии золото упало в цене наполовину против прежнего.

В то время, когда священники все еще находились на храмовой стене, один мальчик, мучимый жаждой, взмолился римским передовым постам о пощаде и попросил у них воды.

Из сострадания к его возрасту и положению они обещали даровать ему жизнь, после чего он сошел к ним, сам утолил свою жажду, наполнил водой и сосуд, который принес с собой, и поспешно убежал наверх к своим. Стражники не могли уже поймать его, но послали ему вдогонку упреки в вероломстве. Обманутые дивились этой изворотливости, приняв в особенности во внимание возраст мальчика. На пятый день священники, гонимые голодом, сошли вниз и были приведены стражами к Титу, которого они просили пощадить им жизнь.

Священникам подобает погибнуть вместе со своим храмом! Когда тираны и их шайки увидели себя побежденными везде войной, окруженными со всех сторон и лишенными возможности бегства, они послали к Титу просить о мирных переговорах. Человеколюбивый по натуре, Тит хотел по крайней мере спасти город, что советовали ему также его друзья, предполагавшие, что разбойники теперь уже присмирели.

Ввиду этого он стал у западной стороны внешнего притвора. Здесь находились ворота над Ксистом и мост, который соединял Верхний город с храмом; этот мост теперь отделял тиранов от Цезаря. На обеих сторонах вокруг главных лиц толпилась масса людей: Тит приказал своим солдатам укротить свой гнев и прекратить стрельбу, поставил рядом возле себя переводчика и в знак того, что он победил, заговорил первый: Наконец-то, после того как вы, не рассчитав нашего могущества и вашей собственной слабости, в безумной ярости погубили и народ, и город, и храм!

По справедливости вы должны погибнуть, вы, которые с того времени, как покорил вас Помпей, всегда помышляли о мятеже и, наконец, выступили открытой войной против римлян. На что вы опирались? Смотрите, ничтожная часть римской армии может справиться со всеми вами. Какой же это народ вне пределов вашего государства предпочтет иудеев римлянам? На вашу телесную силу?

Так вы ведь знаете, что даже германцы — и те наши рабы. На крепость ваших стен? Но есть ли более надежная преграда, чем океан, и, однако, защищенные им британцы тоже преклонились перед оружием римлян. На ваше мужественное терпение и хитрость вождей? Так вы же, вероятно, слышали, что даже карфагеняне были нами побеждены. А потому ничто другое не могло довести вас до войны с римлянами, кроме только мягкосердечия самих последних.

Мы отдали страну в ваше владение, мы назначили вам царей из вашего народа; далее, мы уважали ваши отечественные законы и предоставляли вам не только у себя на родине, но и среди чужих жить, как вам заблагорассудится.

Еще больше, мы позволяли вам для божественной службы устанавливать налоги и собирать приношения , мы не запрещали никому жертвовать добровольно и не старались вам препятствовать, чтобы вы, враги, не делались еще богаче нас и не могли бы вашими деньгами воевать с нами.

Привыкнув к таким высоким благодеяниям, вы сделались надменны, восстали против тех, которые предоставляли их вам и, подобно неукротимым змеям, обрызгали своим ядом тех, которые вас ласкали. Да, раньше вы, как разрозненные и подавленные, невзирая на беспечность Нерона, коварно молчали, но когда недуги государства обострились , вы показали себя в настоящем виде и выступили с безмерными прихотями и дерзкими надеждами.

Тогда пришел мой отец в страну. Не с тем он пришел, чтобы наказать вас за то, что вы содеяли Цестию, а чтобы сделать только вам предостережение; ибо пожелай он искоренить ваше национальное бытие, он бы начал с корня и прежде всего уничтожил бы этот город. Но он не сделал так, он только опустошил Галилею и ее окрестности, чтобы дать вам время одуматься. Вы же принимали его снисходительность за слабосилие, наша мягкость дала только пищу вашей дерзости. После кончины Нерона вы вели себя так, как только могут себя вести самые злые люди; наши междоусобные волнения внушили вам бодрость, и когда я с моим отцом отправился в Египет, вы употребили этот удобный момент для военных приготовлений и не постыдились нарушить покой тех, которые стали во главе империи и которых вы знали как человеколюбивых полководцев.

Когда государство перешло под скипетр нашего дома, порядок в нем водворился и отдаленнейшие народы отправляли к нам послов, чтобы нас приветствовать, тогда опять одни только иудеи были нашими врагами; посольства шли от вас по ту сторону Евфрата, чтобы взволновать тамошние племена; новые обводные стены были воздвигнуты; поднялись мятежи, раздоры между тиранами, междоусобицы — все такие явления, какие только можно ожидать от злых людей.

Тогда явился я под стенами города с печальными полномочиями, которые весьма неохотно дал мне мой отец. Я слышал, что народ мирно настроен, и радовался этому. До начала борьбы я вам предлагал уняться; и во все время борьбы я был снисходителен, помиловал перебежчиков, исполнял обещания, данные мною обращавшимся ко мне, смиловался над многими пленниками, удерживал жаждавших мести, вывозил мои машины против ваших стен только по необходимости, обуздывал кровожадность солдат, после каждой победы предлагал вам мир, точно я был побежденный.

Подступив, наконец, к храму, я опять забыл закон войны и по доброй моей воле просил вас пощадить ваше собственное святилище, спасти себе храм, дозволил вам свободное отступление, обещал пощаду жизни, а в случае отклонения этого, предоставил вам случай сразиться с нами на другом месте — все это вы оттолкнули от себя и собственными руками сожгли храм, а теперь, злодеи, вы вызываете меня на переговоры!

Что хотите вы еще спасти? Что может выдержать хотя бы отдаленное сравнение с тем, что уже погибло? Да и какую цену может иметь ваша жизнь после падения храма? Однако вы и теперь еще стоите здесь под оружием?

Даже в самом крайнем положении вы все-таки не хотите и вида подать, что нуждаетесь в милости! На что вы еще уповаете? Народ ваш мертв, храм погиб, город — мой, в моих руках и ваша жизнь, и вы еще лелеете славу героической смерти? Но я не желаю состязаться с вами в безумии; если вы бросите оружие и сдадитесь, так я дарую вам жизнь. Возмущенный тем, что они, находящиеся в положении пленников, диктуют ему еще условия, как победители, Тит велел объявить им через вестника: Одновременно с тем он приказал солдатам жечь и грабить город.

Однако в тот же день они еще выжидали, но на следующий день они подожгли архив, Акру, здание совета и часть города, называвшуюся Офлой. Огонь распространился до дворца Елены, стоявшего в середине Акры, и на пути истребил также отдельные дома и улицы, наполненные телами умерших от голода. В тот день явились к Цезарю с просьбой о помиловании сыновья и братья царя Изата в сопровождении многих знатных граждан.

Как ни был Тит восстановлен против всех оставшихся еще иудеев, он все-таки не мог изменить своему характеру и принял их, приказав лишь на первых порах содержать их всех под стражей. Впоследствии он сыновей и родственников царя повел в оковах в Рим в качестве заложников. Дальнейшая судьба мятежников, причинявших и приносивших много зла. Гудзий, Николай Каллиникович — В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Николай Каллиникович Гудзий укр. Мы используем куки для наилучшего представления нашего сайта.

Продолжая использовать данный сайт, вы соглашаетесь с этим. Экспорт словарей на сайты , сделанные на PHP,. Пометить текст и поделиться Искать во всех словарях Искать в переводах Искать в Интернете. Поделиться ссылкой на выделенное Прямая ссылка: Очевидно, причиной этого восстания как и последующего послужил все увеличивавшийся налоговый гнет, связанный с широкой завоевательной политикой этого иудейского царя.

Неудачи в ней привели в дальнейшем к еще более мощному народному восстанию. Клеопатра была замужем за несколькими из последних селевкидских царей. В результате завоеваний Иоханана Гиркана идумеяне эдомиты были иудаизированы, им были навязаны еврейские религиозные законы. В результате его завоеваний на востоке в римские провинции были превращены Понт, Вифиния и Сирия, а Армения признала вассальную зависимость от Рима.

Этот шедевр ювелирного искусства в дальнейшем украсил храм Юпитера в Риме. Помпеи потребовал, чтобы и Гиркан, и Аристобул лично явились к нему для разрешения их спора об иудейском престоле. Римский полководец должен был выступать в роли третейского судьи. В Дамаск прибыли и представители еще одной группировки из Иудеи с требованием отстранения от власти династии Хасмонеев. Помпеи отложил решение вопроса о верховной власти в Иудее, что вызвало крайнее недовольство Аристобула, покинувшего лагерь.

Очевидно, Помпеи опирался на традиционный принцип римской политики: Здание храма состояло из святилища и Святая Святых. В Святая Святых в храме, построенном Соломоном, находился ковчег завета, который, собственно, и был главной святыней иудаизма. В ряде древних библейских текстов ковчег отождествляется с Яхве например, Числа, 10, Но в книге Исход 40, 3 , где устройство скинии прообраза храма приписывается самому Яхве, ковчег назван ковчегом откровения. В Третьей книге Царств 8, 9 утверждается, что в ковчеге ничего не было, кроме двух каменных скрижалей с заповедями, данными богом Моисею.

Сам ковчег представлял собой ящик, обложенный золотом. Дверь из святилища в Святая Святых была всегда открыта, но закрыта занавесями. Входить туда мог только первосвященник. Первый храм был уничтожен Навуходоносором в начале VI в. Второй храм был построен после вавилонского плена и имел менее роскошное убранство. В Святая Святых находилось лишь возвышение, на котором прежде стоял ковчег. Перечисление того, что увидел Помпеи в храме, относится к убранству святилища. Иерусалим утратил значение столицы.

Вместо единого для страны иерусалимского синедриона в каждом из пяти округов был учрежден свой синедрион, ведавший как духовными, так и политическими делами. Население Иудеи было обязано платить дань Риму. Поскольку этим Габиний нарушил волю римского сената, то он был отозван для суда в Рим, а наместником Сирии в 54 г.

Митридат спасся бегством и пытался получить помощь у римлян для захвата власти в Парфии. С гибелью Красса распался и первый триумвират. Он управлял Сирией с 53 по 51 г. Он участвовал в битве при Фарсале на стороне Помпея.

Конфликт произошел из-за его вмешательства в спор о престолонаследии в Египте между Птолемеем Дионисом и Клеопатрой. Митридат оказал существенную поддержку Цезарю. Соединившись с Митридатом, Цезарь разгромил египтян и отдал египетский престол очаровавшей его Клеопарте. Для уроженца Идумеи Антипатра Иерусалим не был родным городом. Гиркан же к сану первосвященника добавил титул этнарха. Именно по его просьбе Цезарь разрешил восстановить разрушенные Помпеем стены Иерусалима.

Иезекия не был предводителем разбойников, он возглавлял один из отрядов, сражавшихся против господства римлян и их ставленников в Иудее. Ирод все же предстал перед синедрионом, но вызывающе одетый не в траурную, а в роскошную одежду. Члены синедриона склонялись к его осуждению, тогда Гиркан отложил заседание и посоветовал Ироду бежать в Дамаск к Сексту Цезарю. Однако взять ее не смогли. Им на помощь Цезарь послал три легиона под началом Луция Стация Мурка, назначенного новым наместником Сирии.

Сирия отныне должна была достаться не Кассию ему была определена Киренаика , а Долабелле, сыгравшему важную роль в установлении порядка в Риме в связи с массовыми выступлениями плебса из-за убийства Цезаря. Но Кассий прибыл в Сирию в конце 44 г. Он стремился к освобождению Иудеи от римского владычества. Гай Октавий приходился внучатым племянником Юлию Цезарю. В ноябре 43 г. Решением народного собрания им предоставлялась верховная власть на пять лет для наведения порядка в Римском государстве.

Брут и Кассий были их противниками. Ранее же Антипатр отдал управление Иерусалимом своему сыну Фазаелю. Конфликт между ними был неизбежен. Брак состоялся позже, когда Ирод уже был назначен царем и осаждал Иерусалим. Кассий погиб, Брут покончил жизнь самоубийством. На Востоке Антоний снова появился только в 38 г. Триумвиры произвели новый раздел провинций между собой. Ирод прибыл в Рим вскоре после Брундизийского соглашения. В Иудею он прибыл в 39 г.

Пакор погиб в этом бою. Антоний должен был взять эту столицу для того, чтобы при переходе через Евфрат не оставить в тылу враждебный ему город. Центурия насчитывала человек, но могло быть больше или меньше. После реформы Мария г. Когорты подразделялись на манипулы. Основу легиона составляла тяжелая пехота: В каждом легионе было 60 центурионов. Они различались между собой должностными степенями. Сосий хотел подчеркнуть беспомощность Антигона, называя его женским именем. Однако восхваление им Ирода весьма резко контрастирует с множеством приводимых им фактов ожесточенной борьбы против римского владычества в Иудее.

Казнь Антигона, на которой настаивал Ирод а Антигона должны были провести в триумфальном шествии Антония в Риме , должна была лишить население Иудеи надежды на возможное возвращение Антигона и тем самым облегчить воцарение Ирода И. Не менее, чем фарисеев, ненавидел Ирод и родовую аристократию иудеев; если первые ему были опасны, как защитники народного права и оплот демократических учреждений в духе национальной религии, то иудейская аристократия заключала в себе элементы, преданные династии Маккавеев и слишком гордые для того, чтобы преклоняться перед незаконной властью идумейского проходимца.

Он их обрек на смерть со всеми их семействами и убил в том числе 45 знатнейших граждан Иерусалима. Казни совершались с бесчеловечной жестокостью: Награда за убийства, приобретение милости деспота влекли людей на эти ужасные преступления. Не было места, не было дома, где обреченный на смерть нашел бы убежище, так как дававший приют преследуемому подвергался такому же самому наказанию.

Имущество убитых Ирод конфисковал в свою пользу; у всех ворот были расставлены вооруженные стражники, которые обыскивали трупы умерщвленных при выносе их из города и найденные при них драгоценности доставляли царю. Он был бы, быть может, менее кровожаден, если бы не нуждался в деньгах для насыщения алчности Антония и его свиты. Но он был поставлен в необходимость убивать для того, чтобы грабить, и грабить для того, чтобы покупать милость римлян и с их помощью поддерживать свою власть над враждебным ему народом И.

Антоний женился на Клеопатре. Второй поход в 34 г. Между тем за это время Октавиан заставил отказаться от звания триумвира Лепида и разбил Секста Помпея, сына Гнея Помпея с помощью того же Лепида. Назревал решающий конфликт Октавиана и Антония. В Риме Антония обвиняли в самоуправстве он по своему усмотрению назначал своих ставленников в провинциях, вассальных царей , в увлечении восточными культами если себя Антоний объявил Дионисом, то Клеопатру-Исидой.

Развернулась подготовка к войне. Чуть ли не вся вселенная гудела от стонов и рыданий, а в это время один-единственный остров в Эгейском море много дней подряд оглашался звуками флейт и кифар, театры были заполнены зрителями и хоры состязались друг с другом.

В народе с недоумением говорили: Тут страдали также интересы Ирода, так как он арендовал эти владения у Клеопатры и гарантировал ей доходы с них И. В этом морском бою Клеопатра оставила боевой порядок флота Антония и отплыла в Египет, что сыграло немалую роль в поражении Антония. Сухопутная армия Антония без боя перешла на сторону Октавиана. Октавиан вторгся в Египет, который завоевал довольно легко, превратив его вскоре в римскую провинцию.

Антоний покончил с собой, немного позднее это сделала и летняя Клеопатра, предпочтя смерть позору участия в триумфе Октавиана. Октавиан стал единоличным правителем Римской державы. В истории Рима началась эпоха империи, хотя внешне государство выглядело республиканским все республиканские учреждения и должности были сохранены , а себе Октавиан взял титул принцепса первого в сенате. Поэтому период в истории Римской империи до конца III в. Основы принципата как формы государственного правления были заложены Октавианом Августом.

Гладиаторы находились в Кизике южное побережье Мраморного моря и после поражения Антония при Акции попытались по суше пробиться в Египет к своему хозяину. Их продвижение было остановлено наместником Сирии Квинтом Дидием. В разгроме гладиаторов существенную помощь Квинту Дидию оказал Ирод.

Ирод подарил Октавиану талантов И. Галатия стала одной из римских провинций. Немало галатов служили наемниками у эллинистических правителей. Первые такие игры состоялись в 28 г. Агриппа с молодости был другом Октавиана, его наиболее талантливым полководцем. Первой женой Агриппы была Мар-целла, племянница Октавиана. Агриппа занимал важные государственные посты. Поэтому Ирод так высоко ставил благосклонность к себе этого могущественного римлянина. Кстати, в Риме Агриппа обессмертил свою память постройкой Пантеона, первых терм общественных бань и двух водопроводов.

Ирод в Иудее также стремился обессмертить грандиозными постройками имена своих главных покровителей так же, впрочем, как и свое. Это была реконструкция, нового храма Ирод не построил, хотя храм получил его имя. Первый храм носил имя Соломона, начавшего его сооружение в г. Второй храм, вместо разрушенного Навухудоносором, был построен в конце VI в. Ирод, перестроив его, соединил его также тайным подземным ходом с восточными воротами храма и здесь, у устья подземелья, воздвиг высокую башню для того, чтобы спастись туда в случае неожиданного восстания И.

Таким образом главное гнездо искони враждебных иудеям самаритян, или хутеян, разрушенное и срытое до основания Гирканом I, было возрождено Иродом. Друз считался ее сыном от первого брака, хотя родился спустя три месяца после ее свадьбы с Октавианом Августом в 38 г. В Аргосе ей был выстроен знаменитый храм Герайон, раз в пять лет проводились игры в ее честь. Здесь же устраивались пятилетние игры в честь Августа.

Это вызывало неудовольствие многих иудеев, т. Это были заведения, предназначенные для физического и духовного развития. Там не только занимались физическими упражнениями, в гимнасиях выступали и вели споры философы и риторы. Когда у обнищавшего народа уже нечего было взять, Ирод тайно пробрался в гробницу Давида и похитил оттуда все сокровища И.

Золотые реки текли из Иудеи по разным направлениям в Сирию, Финикию, Киликию и Малую Азию, текли через моря и острова, достигали берегов Италии, Афин и Спарты и повсюду разносили славу о щедрости и великодушии Ирода.

Чтобы избавиться от такого опасного соперника. Ирод снарядил в Парфию своего друга Сарамаллу, первого сирийского богача, и снабдил его подарками и письмами к парфянскому царю и парфянским евреям.

Царя и евреев он просил отпустить к нему Гиркана, которому он так много обязан и которому он хочет отдать дань благодарности; Гиркану он писал отдельно, что теперь пришло то время, когда он в состоянии отблагодарить его за все благодеяния и за спасение ему жизни Ирод, как известно, будучи еще правителем Галилеи, обвинялся в убийстве и избежал смертного приговора синедриона только благодаря заступничеству Гиркана , он пламенно просил его возвратиться в Иерусалим для того-де, чтобы вместе с ним делить правление.

Легковерный Гиркан дал себя уговорить. Тщетно упрашивали его парфянские евреи не доверять Ироду и не оставлять их, так как они оказывали ему чисто царские почести,- Гиркан тосковал по родине, по Иерусалимскому храму и остаток дней своих хотел провести в своей столице. Он приехал в Иерусалим, ему было уже за 80 лет, и Ирод не пожалел его седины, он убил этого немощного старца, вся вина которого состояла в том, что он, по слабости своей и неспособности к правлению, сам возвысил над собою и всем домом Маккавеев семейство Антипатра.

Таков был конец Гиркана II. При жизни своей матери, царицы Александры, он девять лет подряд носил сан первосвященника; после смерти ее он сделался царем, но спустя три месяца он должен был уступить корону своему младшему брату, Аристобулу II. Через шесть лет он вновь был возведен в цари Помпеем и царствовал сорок лет, исполняя в то же время обязанности первосвященника. По прошествии этого времени он был изувечен и изгнан из своего отечества Антигоном.

Пережив, таким образом, разные превратности судьбы, достигнув глубокой старости, он, бывший царь и первосвященник, был убит в своем собственном царстве тем, которому он сам открыл дорогу к власти и к славе И.

Эта женщина пережила гибель всех ее родственников из дома Хасмонеев: Она надеялась при помощи Клеопатры или при каком-нибудь государственном перевороте, будь это в Риме или в Иудее, увидеть еще на иудейском престоле своего сына, находившегося в самом цветущем возрасте, обожаемого иудеями и заочно любимого Антонием.

Подозрительный Ирод догадывался о видах Александры и сильно побаивался ее: Александра была хитрее своего противника, она обладала изумительной выдержкой характера и сдержанностью, из которой не выводили даже казни ее родных.

В самых трагических случаях она находила в себе силы подавить свои чувства и прикрывать кипевшую в ней злобу наружной дружбой и преданностью к Ироду. И все это она делала для того, чтобы тем вернее приблизиться к своей заветной цели и погубить Ирода в тот момент, когда он меньше всего будет ожидать опасности.

Когда же умер ее сын, она должна была убедиться, что ее надежды никогда не могут быть осуществлены; жизнь, полная тревог и унижений, без цели впереди, сделалась для нее лишним бременем. Она опять обратилась к Клеопатре и жаловалась ей на это новое злодейство Ирода.

Вследствие энергичного заступничества Клеопатры Антоний привлек Ирода к ответу. Последний, таким образом, был вынужден ехать к Антонию для объяснения; но, опасаясь за свою жизнь, он оставил правление в руках Иосифа и поручил ему также убить царицу, если его казнит Антоний.

Впрочем, Ирод умилостивил Антония значительной суммой денег и возвратился в Иерусалим невредимый И. Тело Мариаммы, бальзамированное в меду, долгое время оставалось во дворце и не предавалось земле. Ирод то беседовал с ней, стараясь уверить себя, что она жива, то горько оплакивал ее. От него вели свое происхождение цари македонской династии Аргеадов, а также Архелай, царь Каппадокии, отец Глафиры. Участвуя в расправах с противниками Ирода после его водворения на престол в Иерусалиме, он, вопреки приказу царя, не казнил одно из аристократических семейств, связанное родственными узами с Хасмонеями.

Костобар хотел использовать это семейство в своих интересах. Десять лет он скрывал их от Ирода. Эту тайну узнала Саломея, ставшая его женой. После того как она сообщила Ироду о тайне своего мужа, Костобар вместе со скрываемыми им иерусалимскими аристократами был казнен И. Брак Силлая с Саломеей не состоялся по его инициативе.

Александр, по-видимому, хотел вовлечь в свою гибель всех своих клеветников и врагов. Он изобразил картину заговора неизмеримого объема. Весь двор полон измены и предательства. Все жаждут смерти царя. Под влиянием этих публичных разоблачений Ирод начал неистовствовать против всех его окружающих и приближенных: Сам Ирод, покинутый придворными, удрученный казнями, не зная, как спастись от грозившей ему опасности, переходит от убийства к убийству И.

Так как в то время получено было известие о смерти аравийского царя Обода, то Август решил было подчинить и Аравию власти Ирода. Но, прочитав документы, доставленные Волумнием, он нашел неудобным подарить еще одно царство человеку, который на старости лет враждует со своими сыновьями И.

Братья написали тогда, что никогда они не думали посягать на жизнь отца и ничего не предпринимали в этом направлении. Единственное, о чем они думали,- это о бегстве, и то по вынуждению, так как им слишком тяжело было жить постоянно под страхом подозрений отца.

Собрание, созванное Иродом, состояло из человек И. Ирод перевел обвиняемых туда для того, чтобы иметь их вблизи в случае, если потребуется их присутствие на суде. Ирод спрашивал его личное мнение и мнение его римских друзей о том, как ему следует поступить с обвиненными.

Николай советовал ему не приводить в исполнение приговора суда, а ограничиться до поры до времени содержанием сыновей в заключении. Ирод ничего на это не возразил, но и не дал Николаю никаких определенных обещаний И. Все, говорит Иосиф, от глубины души скорбели о судьбе несчастных, но никто не осмеливался свободно выражать свои чувства. Вот почему все с радостью слушали проповеди Терона и удивлялись его мужеству, неустрашимости и силе духа, составлявшим столь необычное явление во времена Ирода XVI, 11, 4, 5.

Впоследствии они перешли в язычество и получили от римлян маленькие царства в Армении. Иосиф почему-то поставил особняком в этом списке Мариамму, страстно любимую и казненную Иродом у Ирода была еще одна супруга с таким же именем, та самая, которая родила ему сына Ирода. Всего же у Ирода было 15 детей. Имя матери Ирода также было Кипра. По завещанию Октавиана она была принята в род Юлиев и стала именоваться Юлия Августа.

Ее старший сын от первого брака Тиберий, усыновленный Октавианом, стал его наследником.

Categories: История