1. This is Default Slide Title

    You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

    Read more
  2. This is Default Slide Title

    You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

    Read more
  3. This is Default Slide Title

    You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

    Read more

Колизей. «Идущие на смерть» Александр Гарда

У нас вы можете скачать книгу Колизей. «Идущие на смерть» Александр Гарда в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Во всяком случае, я бы хотел в это верить! А то нашему другу, префекту претория, придется вспомнить, что он на службе, и скормить тебя какой-нибудь львице. Давайте лучше выпьем за наших девушек, которым завтра предстоит трудный день!

Он потянулся за кубком, подмигнув Ахилле. Но та, не обращая внимания на его слова, поднялась с места и решительно направилась к противоположному триклинию, за которым давно уже наблюдала с все возраставшей тревогой. Расположившийся там трибун II Августова легиона еще в начале пира был изрядно навеселе. Теперь же, выпив еще, он воспылал любовью к напуганной Корнелии и, решив, что венатрисса ничем не отличается от девицы легкого поведения, пытался ее поцеловать.

Рыдающая девушка изо всех сил отбивалась от назойливого ухажера, но ничего не могла поделать с поднаторевшим в насилии воякой, которого подбадривали приятели. Возмущенная скифянка огляделась по сторонам и краем глаза заметила, с каким злорадством наблюдает за Корнелией злопамятный Кассий.

Это был форменный заговор, гнусность которого была совершенно очевидна! Этого Ахилла перенести не могла. Быстро проскочив разделявшее триклинии расстояние, она уже потянулась, чтобы вцепиться в волосы негодяю, как на ее плечо легла тяжелая рука, не давая совершиться законному возмездию.

Сердито фыркнув, Ахилла обернулась к неожиданной помехе, собираясь дать достойный отпор, и уткнулась носом в грудь Севера. Он отпустил скифянку и, обойдя триклиний, спокойно встал, глядя на развеселую компанию. При виде префекта претория собутыльники дебошира затихли, опасливо поглядывая на императорского любимчика. Лишив противника тылов, Север постучал по спине трибуна, но тот не отреагировал на тревожный сигнал, занятый своей добычей.

Тогда префект поймал армейского командира за руку и вывернул ее так, что трибун, отпустив Корнелию, от неожиданности и боли заорал благим матом.

Если не возражаете, я ее провожу. Император сможет вспомнить, что вам уже давно пора отправиться в Британию к своему легиону. Пусть только что-нибудь вякнет — другого посадим.

Первый раз, что ли? За столиком воцарилась тишина. Только что поощрявшие трибуна громкими криками гуляки, посерев от страха, в ужасе смотрели на него, как на человека, подписавшего себе смертельный приговор. Прошу следовать за мной! Протрезвевшие дебоширы затравленно закивали головами, а выражение лица только что грозного вояки по мере осмысления произошедшего сменилось со злобно-агрессивного на испуганное.

Не веря в собственную удачу, почтенные граждане Рима бросились с помоста прочь, точно нашкодившие школьники, и быстро затерялись среди пиршественных столов. А спаситель Корнелии повел девушку к своему триклинию, где ее встретили улыбавшиеся подруги, причем Луция, поймав взгляд префекта, закатила глаза, показывая свое восхищение.

Чуть помявшись, расстроенная блондинка присела к Александру. Александр приехал, чтобы изучить и описать различные религии. Разве могут эти руки удержать гладиус или венабул?

Я еще могу представить на арене Ахиллу или Луцию. Тут бедный философ окончательно смешался и покраснел, чем вызвал веселье дамской половины компании и многозначительное переглядывание Севера и Каризиана, причем первый поднял с сомнением бровь, а второй ответил ему пожатием плеч, как бы говоря: К ярко освещенному помосту постоянно подходили какие-то люди, рассматривая девушек, словно экзотические цветы, и преторианцам стоило больших усилий держать любопытных на расстоянии. Кто-то спрашивал имена венатрисс, кто-то желал им успеха в завтрашнем венацио.

Были даже такие, кто кидал девушкам цветы, и уже через пару часов они сидели с венками на головах, а пол вокруг был усыпан благоухавшими розами. Ну что за имя: Я сам учился в Афинах и неплохо разбираюсь в греческой истории.

Если бы не Тесей, скольких еще юношей и девушек вы бы отправили ему на съедение? Чем не венацио или таврокатапсия — игра с быками? Перейдем к более близким временам.

Не о том ли, что ради благополучного плавания до Трои Агамемнон чуть не зарезал свою дочь Ифигению? А принесение в жертву морскому змею Андромеды? Если бы вовремя не появился Персей, от нее бы и воспоминания не осталось! И вообще, нам пора идти. Вон, Нарцисс руками машет. Надо хорошо выспаться, чтобы завтра быть в форме. Луция, скажи остальным, что пора двигаться домой. Пусть Нарцисс сам с ними разбирается.

Надеюсь, ты не станешь требовать, чтобы я подошла к брату Цезаря и потребовала, чтобы тот отпустил Видану, а то, мол, наш тренер будет недоволен?

Чтобы мы ушли раньше принцепса? Я что, по-твоему, из ума выжила? Надеюсь, что мои доводы покажутся нашему общему другу вескими и он не отправит меня на арену с вами за компанию. И квестор с несчастным видом поплелся к императорскому столу, где начал что-то говорить, поминутно указывая то на Амфитеатр, то на площадь. Видимо, будущий консул нашел правильные слова, потому что Тит с Домицианом рассмеялись и кивнули, соглашаясь с его доводами.

Трубачи поднесли к губам рожки и протрубили сигнал, по которому несшие караул преторианцы взбодрились и кинулись расчищать дорогу императору и его свите. Прямо к ступеням помоста были поданы носилки, и подоспевший Север помог Флавиям разместиться в них со всем возможным комфортом. Ему подали коня, и префект претория поехал во главе процессии, следуя за факельщиками, которые бежали впереди, освещая путь. Как только последний преторианец скрылся в темноте улиц, тренеры начали выкрикивать команды, созывая своих гладиаторов.

Пир закончился, и рабы стали убирать объедки со столов. Наша компания тоже спустилась на площадь и, лавируя между разгулявшимися едоками, пошла к белеющей в темноте курии, где девушек ожидали носилки. Промолчавший почти весь вечер претор внимательно присматривался к скифянке, пытаясь понять, чем же она поразила его сына. Девушка, конечно, не его круга и строптива, как необъезженная лошадь, но в ней была такая искренность чувств, что Валерий Максим почти физически ощутил порыв степного ветра.

Что ж, остается надеяться, что он будет ровно дуть в поднятые его сыном паруса, а не порвет их в клочья…. Заметив, что его подопечные, наконец, покинули подиум, Нарцисс начал пробиваться к ним навстречу, боясь, чтобы какой-нибудь не в меру упившийся гладиатор не начал к ним приставать. Но все обошлось благополучно. Оказалось, что остальные охотницы давно уже сидели в носилках, дожидаясь товарок. Корнелия сразу же бросилась к Свами и защебетала, делясь с верной подругой своими горестями.

Подошли Видана с Германикой, сопровождаемые тремя преторианцами, которым Домициан велел присмотреть за венеткой. Во всяком случае, он глядел на нее, как на коринфскую вазу.

Мужчины любят слабых женщин, рядом с которыми любой плюгавый недомерок чувствует себя Геркулесом. А мы с тобой в их помощи не нуждаемся, чем вызываем законное негодование. Услышав о столь вопиющей несправедливости, Ахилла возмущенно фыркнула, но, вспомнив ласковый взгляд Севера, обращенный на Корнелию, загрустила и промолчала весь оставшийся путь.

Глядя на ночной город, она пыталась понять, как так получилось, что больше не ненавидит красавца с холодными серыми глазами. И не является ли это предательством по-отношению к Фероксу, которого поклялась любить до конца своей короткой жизни? Север тоже думал о рыжей венатриссе, стремительно вторгшейся в его жизнь. Вечер был слишком хорош, чтобы сидеть дома, и они с Каризианом решили прогуляться по спящим римским улочкам.

Стараясь держаться подальше от окон инсул, из которых в любой момент на них мог обрушиться поток помоев, друзья медленно шли по мостовой, вспоминая события последних месяцев. Позади хозяев топали рабы, тащившие пустые носилки квестора, и ехали верхом телохранители префекта. Как ни странно, но преторианец и бывший гладиатор быстро нашли общий язык, и теперь вели неспешную беседу о разных странах. Рядом с ними горделиво вышагивал гнедой Виндекс, которого Ферокс придерживал за повод.

Вдруг Марк насторожился и приложил палец к губам, призывая к молчанию. Ему почудилось какое-то движение у перекрестка, и он изо всех сил начал всматриваться в темноту, положив руку на рукоять гладиуса.

Уж не ларвы ли бродят по ночному городу, ища себе жертву? Но впереди было тихо, и успокоившийся преторианец кивнул гладиатору, предлагая продолжить рассказ. Но только Ферокс начал описывать постоялые дворы Мёзии, как раздался боевой клич, и из-за угла ближайшего дома с обнаженными гладиусами в руках выбежало несколько человек, бросившихся к ничего не подозревавшим друзьям.

Шестеро дюжих рабов, несущих сенаторские носилки, как по команде уронили свою ношу на землю и кинулись наутек. Поколебавшись одно мгновение, Ферокс последовал примеру своего приятеля и, вместо того чтобы скакать к вилле за подмогой, быстро привязал лошадей к ручке ближайшей двери и помчался за Марком, на ходу вытаскивая меч. Таким образом, на каждого из оборонявшихся пришлось по двое нападавших, ибо Каризиан, как оказалось, совершенно не интересовал грабителей.

Обрадовавшись такому повороту, не отличавшийся храбростью квестор почел за благо оставить поле боя и предусмотрительно отбежал в сторону. В тишине спящего города раздались крики, лязг мечей и тяжелое дыхание сражавшихся мужчин. Северу достались умелые противники, и он начал отступать по улице, не давая им возможности зайти к себе в тыл. Расплодил грабителей, чума его побери!

Конечно, это шанс, которого иные ждут всю жизнь: Пусть у него не гладиаторы, а венаторы, которых выпускают сражаться днем, оставляя вечер для любимцев публики, но и его парни тоже кое-чего стоят! Недаром владельцы амфитеатров в Арле и Помпеях купили у него недавно сорок шесть лучших охотников! Еще вчера он буквально раздувался от гордости за такую сделку — и на тебе!

Ох, лучше не думать…. А тут еще негодяй Рутилий, который из достоверных источников точно известно! Ну что он может показать такого, чего еще не было на арене? Ланиста даже застонал от досады. Со львами его венаторы дрались, с дикими кабанами дрались, даже носорога один раз привезли, хоть он и передавил по дороге кучу рабов.

Леопарды из Африки были, медведи были, страусы были. Быков на арене вообще как на дворняге блох. Бегемотов и крокодилов еще Марк Эмилий Скавр выставлял больше сотни лет назад. Сейчас, вон, по случаю привезли два десятка невероятного размера псов откуда-то с севера, то ли из Британии, то ли еще откуда подальше….

Ну и что он с этими исчадиями ада может эдакого придумать? Может, его парней безоружными против них выпустить?

Нет, не пойдет — псы их в момент загрызут. Шутка ли — кобели размером с теленка! А может натравить волкодавов на медведей или львов? Тоже не славно — недавно на торжествах, посвященных вступлению Домициана — младшего брата принцепса — в консульскую должность уже было подобное. Да Тит его за это в каменоломнях сгноит! Далеко пойдет венценосный выскочка: Цезарь, принцепс, император, Великий Понтифик, Отец Отечества!

Язык сломаешь, храни его боги от всякой напасти! Углубившись в размышления о политике, ланиста так разволновался, что начал что-то бурчать себе под нос, размахивая руками, словно обуянный Манией, и не обратил внимания, как над головой распахнулось окно одного из доходных домов, изуродовавших в последнее время городской пейзаж. Раздался предостерегающий крик раба — но было уже поздно, и на голову Федрине с третьего этажа обрушился поток помоев, выплеснутых прямо на мостовую нерадивой кухаркой, не желавшей дожидаться ночи.

Это была последняя капля, переполнившая чашу терпения ланисты, тем более что стоящие рядом горожане залились дружным смехом, тыкая пальцами в тучного господина, мгновение назад вызывавшего осторожное почтение нарядной одеждой и странными манерами, а теперь похожего на деревенского дурачка, возомнившего себя Церерой. Смахнув с парадной тоги ошметки капусты, свеклы и прочей дряни, превратившей его платье в грязную тряпку, ланиста воздел руки к небу и разразился такой замысловатой руганью, что стоящие у дома напротив нищие мальчишки восторженно затихли, разинув рты.

А ланиста продолжал изрыгать проклятия, смысл которых сводился к тому, чтобы нерадивую бабу пожрали все чудовища, как известные в Римской империи, так и живущие далеко за ее пределами. Федрина как раз описывал, что будет с проклятой кухаркой, если она попадет в зубы трехглавому Церберу, как вдруг его озарила мысль, осветившая закоулки темной души лучом надежды. Оборвав на середине описание кровавых подробностей, он подхватил край измазанной тоги и, резво сорвавшись с места, помчался в сторону невольничьего рынка со всей возможной для его почтенного возраста скоростью.

Не ожидавший такой прыти от своего тучного господина, раб замешкался, и теперь, пробираясь вслед за хозяином через толпу зевак, делал нечеловеческие усилия, чтобы не потерять из виду мелькавшую впереди знакомую спину.

Вихрем ворвавшись на форум, где свил гнездо невольничий рынок, и растолкав зевак, лениво рассматривавших выставленных на продажу людей, задыхавшийся от непривычного бега Федрина жадно впился глазами в испуганные лица стоявших тесной кучкой рабынь. Слава Юпитеру, после окончания иудейской войны юных дев было в избытке, и цены на них радовали даже самое скупое сердце.

А может натравить волкодавов на медведей или львов? Тоже не славно — недавно на торжествах, посвященных вступлению Домициана — младшего брата принцепса — в консульскую должность уже было подобное. Да Тит его за это в каменоломнях сгноит! Далеко пойдет венценосный выскочка: Цезарь, принцепс, император, Великий Понтифик, Отец Отечества! Язык сломаешь, храни его боги от всякой напасти!

Углубившись в размышления о политике, ланиста так разволновался, что начал что-то бурчать себе под нос, размахивая руками, словно обуянный Манией, и не обратил внимания, как над головой распахнулось окно одного из доходных домов, изуродовавших в последнее время городской пейзаж. Раздался предостерегающий крик раба — но было уже поздно, и на голову Федрине с третьего этажа обрушился поток помоев, выплеснутых прямо на мостовую нерадивой кухаркой, не желавшей дожидаться ночи.

Это была последняя капля, переполнившая чашу терпения ланисты, тем более что стоящие рядом горожане залились дружным смехом, тыкая пальцами в тучного господина, мгновение назад вызывавшего осторожное почтение нарядной одеждой и странными манерами, а теперь похожего на деревенского дурачка, возомнившего себя Церерой.

Смахнув с парадной тоги ошметки капусты, свеклы и прочей дряни, превратившей его платье в грязную тряпку, ланиста воздел руки к небу и разразился такой замысловатой руганью, что стоящие у дома напротив нищие мальчишки восторженно затихли, разинув рты. А ланиста продолжал изрыгать проклятия, смысл которых сводился к тому, чтобы нерадивую бабу пожрали все чудовища, как известные в Римской империи, так и живущие далеко за ее пределами. Федрина как раз описывал, что будет с проклятой кухаркой, если она попадет в зубы трехглавому Церберу, как вдруг его озарила мысль, осветившая закоулки темной души лучом надежды.

Оборвав на середине описание кровавых подробностей, он подхватил край измазанной тоги и, резво сорвавшись с места, помчался в сторону невольничьего рынка со всей возможной для его почтенного возраста скоростью.

Не ожидавший такой прыти от своего тучного господина, раб замешкался, и теперь, пробираясь вслед за хозяином через толпу зевак, делал нечеловеческие усилия, чтобы не потерять из виду мелькавшую впереди знакомую спину.

Вихрем ворвавшись на форум, где свил гнездо невольничий рынок, и растолкав зевак, лениво рассматривавших выставленных на продажу людей, задыхавшийся от непривычного бега Федрина жадно впился глазами в испуганные лица стоявших тесной кучкой рабынь.

Слава Юпитеру, после окончания иудейской войны юных дев было в избытке, и цены на них радовали даже самое скупое сердце. Но сегодня ему понадобились не нежные черноокие красавицы, а крепкие и рослые германские девицы, лучше всего маркоманки, хаттки или тенктерки. Ланиста принял чинный вид и обошел вокруг выставленных на продажу несчастных.

Хм, три десятка бедняг, в основном женщины и дети. Увидев, что хорошо одетый господин ошметки ботвы на плече не в счет явно заинтересовался живым товаром, к ланисте подскочил торговец и начал на все лады расписывать достоинства каждого мужчины, стоявшего на помосте.

Categories: Александр