1. This is Default Slide Title

    You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

    Read more
  2. This is Default Slide Title

    You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

    Read more
  3. This is Default Slide Title

    You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

    Read more

На планете перемещенных лиц Александр Изотов

Это позволяет управлять булевой логикой запроса. Например, нужно составить запрос: Например, для того, чтобы найти документы со словами исследование и разработка в пределах 2 слов, используйте следующий запрос: Чем выше уровень, тем более релевантно данное выражение. Например, в данном выражении слово "исследование" в четыре раза релевантнее слова "разработка": Для указания интервала, в котором должно находиться значение какого-то поля, следует указать в скобках граничные значения, разделенные оператором TO.

Будет произведена лексикографическая сортировка. Изотов, Александр Валерьянович - На планете перемещенных лиц [Текст]: Marc21 Скачать marcзапись Скачать rusmarc-запись Показать LDR nam a i На планете перемещенных лиц. Купить книгу на LitRes. Форматы книг для скачивания и чтения: Узнать как читать книги в формате: Подробнее о издании Объём: Обзор книги "На планете перемещенных лиц Александр Изотов".

Возможно Вас так же заинтересует. Beauty and the Brooding Boss. Автор осмелился затронуть одну особо деликатную тему. Тот, кто уверовал и обрел сознание, что смерть лишь иллюзия, начисто теряет страх. Он знает, что кончина означает переход в другую фазу, тонкую энергетическую вибрацию. В книге есть и легкие страницы. Автор считает, что смешное охотно становится радостным, тогда как само радостное совсем не обязательно должно быть смешным.

Книга рассчитана на широкий круг неравнодушных людей, которые до сих пор еще любят читать литературу. Обо всём этом и не только в книге На планете перемещенных лиц Александр Изотов. Предложений от участников по этой книге пока нет. Хотите обменяться, взять почитать или подарить?

Categories: Александр

Непереводимая игра слов Александр Гаррос

Я думаю, он это писал не только и не столько ради заработка, хотя журналистика для писателя как раз и есть единственно возможное подспорье, когда не пишется или мало платят за написанное.

Был период резкого изменения, перестановки акцентов: Это один из самых дорогих для меня людей. Он умный, честный, добрый и при этом хорошо пишет, что практически несочетаемо. Я даже не знаю, в чем Гаррос ущербен: Это он не заикался он не заикается , а чисто от злобы. Гаррос вызывает ужасную злобу у плохих людей.

И эта его книга, к которой я пишу предисловие, тоже многих взбесит. Утешить всех этих людей я могу только тем, что таких, как Гаррос, очень мало. Сборник журналистских текстов всегда есть фрукт чуточку противоестественный. С поля экспериментов доброго доктора Франкенштейна. Интернет разгоняет медийный метаболизм до нечеловеческих скоростей и вносит мизантропические правки: Собрание беспокойных покойников, временно оживленных издательской магией.

И тем не менее: Цену жизни спроси у мертвого. Но, быть может, не только ему. Слепок, ценный именно честным несовершенством, принципиальной незавершенностью: Бери, сравнивай, колупай ногтем, шарахай об пол; делай выводы. Вход Войти на сайт Я забыл пароль Войти. За эти годы одни актеры поры Цвет фона Цвет шрифта.

Но у меня времени нет, а песни я в машине всё время слушаю. В салоне сначала бормочет Eminem, потом бурчит 50 cent. Мимо, подпрыгивая, проносится глухая посконная Русь: После деревни Керженец сельпо, живописный колодезь с журавлем, обтерханные домики, квартал горелых бараков, в котором тлеет какая-то смурная жизнь о человеке, проходящем как хозяин, и вовсе легко забыть.

Прилепин рассказывает, что при СССР в этих местах были большие торфяные разработки, а значит, и рабочие места, функционировала узкоколейка; потом разработки умерли, узкоколейку, невзирая на пикеты местных мужиков, разобрали, всё заглохло. Теперь тут не только зайцы и лоси выходят на дорогу, но и волки пошаливают.

Зимой подобрались прямо к прилепинскому дому, и жена Маша пыталась их отогнать, швыряясь банками консервов из окна, а сенбернара приходится ночами запирать, потому что он, добрейший элитный переросток, супротив волков никакой не боец, а просто сотня кило сладкого мяса.

И скоро действительно выходим: Треть из них вовсе заброшена, треть заселяется только в дачный сезон; эти, дачные, красуются ухоженными бревнами поверх белокирпичных фундаментов, сине-фиолетовыми резными наличниками, новенькими кровлями, на одной даже спутниковая антенна. Сейчас, в октябре, полное безлюдье: Мимо всего этого протекает речка Керженец, ленивая и идиллическая: И сам дом, в два этажа, серо-зелен и разлапист, выставлен, как положено в опасных землях фронтира, грамотным каре: Не вилла олигарха, прямо скажем, но и это всё постепенно достроено за несколько лет, бревенчатая внешняя стена изначального здания, совсем уж крохотного, стала внутренней стеной гостиной-столовой.

В ванной сверкает красным лаком и хромовыми форсунками похожая на пожарную машину новенькая душевая кабинка, но сортир всё еще во дворе. Через час мы с фотографом Женей уже представлены всем: Мы разгромно проигрываем старшему, тринадцатилетнему Глебу, в настольный футбол.

Мы объедаемся аутентичным керженецким ризотто с белыми грибами, которое приготовила жена Захара, Маша. Мы теряем боевой дух: Мяч в игру возвращает сам Прилепин, когда я спрашиваю у него, а как, собственно, он со своим кочевым, опасным омоновско-нацбольским бэкграундом пришел к этому вот наглядному идеалу оседлой, крепкой, семейной, многодетной жизни.

Сначала просто Бог давал детей. Когда первый ребенок появился, мы были вообще нищие. И я это, грешным образом, связываю с детьми, с семьей. Но это не означает, конечно, что я тут же начну ребенка за ребенком штамповать, чтобы счет в банке пополнить.

И вообще, это же огромная ответственность! Но к середине года всё вывернулось ровно противоположным образом. Я не верю, что без нее всё это получилось бы. Как-то так вышло, что в м Прилепин сделался по сумме показателей русским писателем номер один.

Есть идеологические гранды и рыночные бренды вроде Сорокина и Пелевина. Есть практически живые классики, мэтры, от Битова до Стругацкого. Есть Быков с его дополняющей талант феноменальной работоспособностью, есть Рубанов, тоже талант, трудяга и молодец, есть Юзефович, стреляющий редко, но снайперски, есть Алексей Иванов….

Много кто еще есть. Но когда вектор русской словесности пересекается с вектором русской общественной актуальности, в точке пересечения в последнее время оказывается именно Захар Прилепин. Глупо полагать, что это случилось вдруг, за один день или даже один год. На радарах, фиксирующих живые движения русской литературы, Прилепин высветился лет семь назад, но высветился сразу ярко.

Советский разночинец-провинциал, сын папы-учителя и мамы-медика, красивый, обаятельный, резкий, с ухватками и повадками мачо. Попутно выяснилось, что Прилепин еще и нацбол. И тоже с го.

Несколько нереализованных пока кинопроектов по книгам. Болезненная, неровная проза, где жутковатую историю о детях-убийцах не то расследует, не то придумывает разрывающийся между женой, детьми и любовницей герой-журналист, прилепинское альтер эго: Эта его всевостребованность, вездесущность и всепроникаемость многих раздражает. Вот только тут следует помнить, что на пути к нынешнему своему статусу он оказывался в Чечне и в НБП.

Если Прилепин и занимается осознанным выстраиванием своего медийного имиджа, то строит он его все-таки на реальных основаниях. Еще многие корят Прилепина за poshlost, выражаясь набоковски: Но по-прежнему охотно рифмует кровь с любовью, а родню с родиной: Правы, конечно, те, кто замечает: Но люди не верят. Как же я этот вопрос задал? Само собой, либо я родственник Суркова, либо меня специально туда вызвали, чтобы я его задал, а Путин так уж убедительно поставил меня на место, так уж четко, так уж метко мне ответил!..

Хотя он, мягко говоря, сильно слукавил. Но невозможно же в это поверить, правда? Точнее всех об этом сказал как-то Дмитрий Быков. У людей всегда есть возможность объяснить окружающим и себе свое поведение. Вот когда я был молод и занимался этой самой маргинально-революционной деятельностью в составе НБП, мне часто люди из числа элит, культурных и всяких прочих, говорили: Теперь, когда ситуация изменилась и я занял немножко другое положение, мне другие люди говорят: Я бы пропиарился не меньше.

Это же третий раз уже, когда меня позвали. А в первый раз ходил, у меня была четкая цель: Никого не амнистировали, но вышел неприятный закулисный скандал, там даже были проблемы у людей, которые организовывали эту встречу. А сейчас… У меня книжки и так уже были на первых местах в топах продаж, они не могут подняться выше первого места! Меня просили близкие мне люди из общественных структур: Все просто будут его ласкать.

Я купился на это. И не думаю, что напрасно. Я дал людям маленькую возможность посмотреть, как человек, который послезавтра станет их президентом, отвечает на неприятные вопросы. Потому что он ведь так и будет вами управлять, как он себя сейчас ведет! Всё та же я. Про девушку, которая была бабушкой. Дольче вита с риском для жизни. При использовании материалов библиотеки ссылка обязательна: Текст книги " Непереводимая игра слов ".

Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом. Оплатили, но не знаете что делать дальше? Перейти на страницу книги "Непереводимая игра слов". Ученик дурака сборник Автор: Это касается лично меня Автор: К нам едет Пересвет. Отчет за нулевые Автор:

Categories: Александр

Глубокие горизонты Александр Чепижный

Роман русского советского писателя, живущего на Украине, посвящен создателям горных машин - конструкторам, рабочим-машиностроителям, а также шахтерам, осваивающим новую технику. Глубокие горизонты - это и угольные пласты, к которым нужно пробиться, и глубины человеческих душ, раскрывающиеся в столкновении убеждений, характеров, нравственных позиций.

Производство и личная жизнь, показанные в произведении, рассматриваются писателем как нерасторжимое единение интересов современного труженика. Любое воспроизведение материалов сайта www.

Неоднократное использование материалов возможно только при уведомлении разработчиков сайта www. Альбом "Агитатор", Хартыга ". Нужно верить в чудеса! Своевременная книга про биткоина. Анорексия длиною в жизнь: Пару слов о детстве. Характеризуются коричневой окраской, значит. МЕТАГЕНЕЗ — совокупность процессов преобразования осадочных горных пород при их погружении в более глубокие горизонты литосферы в условиях повышающихся давления и температуры. Мы используем куки для наилучшего представления нашего сайта.

Продолжая использовать данный сайт, вы соглашаетесь с этим. Другие книги схожей тематики: Автор Книга Описание Год Цена Тип книги Александр Чепижный Глубокие горизонты Роман русского советского писателя, живущего на Украине, посвящен создателям горных машин - конструкторам, рабочим-машиностроителям, а также шахтерам, осваивающимновую технику.

Глубокие горизонты … — Радянський письменник, формат: Сложные физико-химические процессы, происходящие в мантии, отражаются на строении и развитии земной коры. Из мантии в кору… — Мир, формат: Сердечник этой вращающейся блесны выполнен из двухполовинок, имитирующих… — формат: Сердечник этой вращающейся блесны выполнен из двух половинок, имитирующих… — формат: Сердечник этой вращающейся блесны выполнениз двух половинок… — формат: Истинный путь человека В книге известных казахстанских философов, изданной в Алматы в году, осуществляется радикальный пересмотр мировоззренческих оснований всех прошлых и нынешнихфилософских, религиозных и научных… — Белые альвы, формат:

Categories: Александр

Русская Америка. Слава и позор Александр Бушков

Со славой и позором. Все это — наша история, и ее следует принимать такой, какая она была. Перефразируя товарища Сталина, можно сказать: Хотя книга эта посвящена в первую очередь Русской Америке, попросту не обойтись без краткого изложения истории освоения русскими Сибири — этот своеобразный пролог, по моему мнению, необходим.

Тем более что и здесь предстоит разобраться с парой-тройкой устоявшихся мифов и укоренившихся заблуждений…. Пожалуй… Пожалуй, для начала все-таки следует поговорить немного о Христофоре Колумбе и открытии им Америки. Потому что русские и с этой историей связаны теснее, чем принято обычно думать. Однако мало известно, что будущий адмирал, готовясь к своему историческому плаванию, изучал не только предшествующие плавания европейских мореходов на запад, но и карты Азии, основанные на русских данных.

Это тоже — исторический факт. Кто дал материалы итальянскому географу, в точности так и осталось неизвестным, но есть все основания считать, что без русских тут не обошлось. Во Флоренции они прожили довольно долго, люди были книжные, ученые, много общались с итальянскими коллегами. Нет ничего невозможного в версии, что именно они рассказали немало интересного и ценного о Монголии и Китае. Между прочим, карту Фра Мауро Колумб получил от итальянца Стефано Тривиджано — а незадолго до того родственник означенного Стефано путешествовал по Руси, Золотой Орде, достиг знаменитого Великого шелкового пути.

Об открытии Колумбом новых земель по ту сторону океана на Руси узнали достаточно оперативно. Известие об открытии Колумба было тогда свежей, звонкой сенсацией, о которой новгородец просто не мог не знать. Правда, сведения эти так и остались достоянием узкого круга грамотеев — но так обстояло и в большинстве европейских стран, непосредственно не заинтересованных в трансатлантических плаваниях.

Мореплаватели, купцы, искатели удачи — кто еще мог интересоваться новооткрытыми землями? У всех прочих — крестьян, горожан, дворян — было своих забот выше головы, тогдашняя жизнь была суровой и не оставляла времени для чтения книг. Туризм распространения не получил, ограничиваясь паломничествами к святым местам, а желтой прессы еще не имелось благословенные времена! А уж Московии тем более было не до Америки. Ивану Грозному хватало других проблем: И разгромил в конце концов. И перед русскими открылись пути на восток, где простирался необозримый сухопутный океан.

И за Урал, как и следовало ожидать, первыми потянулись рисковые предприниматели. Вход Войти на сайт Я забыл пароль Войти. Хождение встречь солнцу 1 Глава вторая. От Петра до Павла 9 Глава третья. Оскаленные берега 25 Конец ознакомительного фрагмента. Цвет фона Цвет шрифта. Александр Бушков Русская Америка Хвала вам, покорители мечты,.

Перейти к описанию Следующая страница. Для авторов и правообладателей. Александр Бушков Русская Америка. От Петра до Павла. За смешные деньги, за 7 долларов. В придачу мы продали и предали всех тех, кто не жалея сил, а порой и жизни, надрывали жилы, голодали и мерзли, сражались и умирали отнюдь не в надежде на щедрое вознаграждение. Эти люди не искали для себя ни золота, ни чинов, ни наград. Они были славой России, ее гордостью, и настала пора восстановить из забвения их имена.

Часть Америки когда-то была русской, но большинство славных имен ее покорителей напрочь забыты в нынешней России.

И даже когда об этом вспоминают сегодня, сплошь и рядом в ходу всевозможные дурацкие мифы, ничего общего не имеющие с реальным историческим прошлым. Хвала вам, покорители мечты, Творцы отважной и суровой сказки! В честь вас скрипят могучие кресты На берегах оскаленных Аляски…. Задача стояла совершенно другая: Большинство славных имен напрочь забыты - в нынешней России, но не за границей, необходимо подчеркнуть.

А потому эта книга - скромная попытка дать обширный обзор русских достижений, главным образом в Америке, на Аляске и в Калифорнии. В наши непонятные времена иные стали забывать, что часть Америки когда-то была русской - а когда об этом вспоминают, сплошь и рядом в ходу всевозможные дурацкие мифы, ничего общего не имеющие с реальным историческим прошлым. Чистейшей воды сплетни и выдумки, до сих пор многими полагаемые за реальность. Так что задача была еще и в том, чтобы без малейшего сожаления расправиться с мифами, как бы они ни были красивы и романтичны….

Categories: Александр

Ирина. Книга-подарок Александр Ананичев

Книги Нехудожественная литература Религии мира Христианство Жития святых, жизнеописания церковных деятелей. Pdf Отзывы на книги. Похожие книги с Ирина. Книга-подарок Святые воины преподобного Сергия Радонежского Читатели Станислав Подивилов В этой книге рассказывается о Куликовской битве — величайшем сражении в истории нашего Отечества, которое оказало решающее влияние на создание единого русского государства.

Книга-подарок Читатели Александр Ананичев Что означают имена? Pdf Фиби и единорог. Утонченный мертвец Автор Роберт Ирвин Современная зарубежная проза Роман известного английского писателя, историка-медиевиста Роберта Ирвина р. Полное руководство нов Автор Графика. Каллиграфия Всеобъемлющее руководство по рисованию от одного из ведущих преподавателей в мире — итальянского художника и профессора Джованни Чиварди. Генри Иван Литвинов О.

Генри Иван Литвинов И. Кийосаки Оноре Бальзак А. Книга-подарок электронную книгу в других форматах: Книга-подарок электронная книга в Pdf Скачать Ирина. Книга-подарок электронная книга в EPub Скачать Ирина. Книга-подарок электронная книга в LIT. Книга-подарок LIT скачать бесплатно: Как определить день именин и правильно их отметить? Кто такие святые и как они нам помогают? Прочитав нашу книгу, вы узнаете об этом. Да хранит вас Господь и Пресвятая Богородица!

Обо всём этом и не только в книге Ирина. Предложений от участников по этой книге пока нет. Хотите обменяться, взять почитать или подарить? Купить данное издание можно здесь.

Очередной приятный приз-сюрприз от приготовительницы детективного компота прилетел. Тут все зависит от ваших личных предпочтений. На сегодняшний день, каждый из этих типов книг можно открыть как на компьютере, так и на смартфоне или планшете. Все скачанные с нашего сайта книги будут одинаково открываться и выглядеть в любом из этих форматов. Можно ли книги с вашего сайта читать на смартфоне?

Как для iOS, так и для Android есть много удобных программ для чтения книг. В какой программе открыть файл PDF? Она доступна для скачивания на сайте adobe. Разделы Бизнес-книги Детям и родителям Нехудожественная литература Учебная литература Деловая литература.

Categories: Александр

Император Александр I и идея Священного союза В.К. Надлер

В нем рассматриваются вопросы внешней политики европейских держав, отношение к Наполеону и Отечественная война г. Том II рассказывает о завершении Отечественной войны — изгнании французов с земель России, а также переговоры и дипломатические отношения России с союзниками, подготовка к дальнейшей войне против Франции. Том III подводит итог прошедшей войне, здесь рассматриваются стратегические планы на г. Анализируется ход сражений г. Том IV повествует о событиях г.: Том V рассказывает о событиях г.: Василий Карлович Надлер — — историк, профессор Харьковского, Новороссийского университета.

Том IV Том V. Алфавитный каталог Тематический каталог Энциклопедии и словари Новое в библиотеке Наши рекомендации Журнальный зал Атласы. Третий том моего сочинения "Император Александр I и идея священного союза" является в свет несколько позже… — Книга по Требованию, - Подробнее На то были различные причины, главным же образом… — Книга по Требованию, формат: Исследование повествует о внутренней жизни России при Александре I… — Кучково поле, формат: Воспроизведено в оригинальной авторской орфографии — ЁЁ Медиа, - Подробнее В — ЁЁ Медиа, формат: Воспроизведено в оригинальной авторской орфографии издания года издательство "V Rigi?

В — Нобель Пресс, формат: Look at other dictionaries: Dictionaries export , created on PHP,. Mark and share Search through all dictionaries Translate… Search Internet. Император Александр I и идея Священного союза. Том II рассказывает о завершении Отечественной войны — изгнании французов с земель России, а также переговоры и дипломатические отношения России с союзниками, подготовка к дальнейшей войне против Франции.

Том III подводит итог прошедшей войне, здесь рассматриваются стратегические планы на г. Анализируется ход сражений г. Том IV повествует о событиях г.: Том V рассказывает о событиях г.: Василий Карлович Надлер — — историк, профессор Харьковского, Новороссийского университета.

Том IV Том V. Алфавитный каталог Тематический каталог Энциклопедии и словари Новое в библиотеке Наши рекомендации Журнальный зал Атласы.

Categories: Александр

Мечты прекрасных дам Александр Корделл

Уж не меня ли ты здесь разыскиваешь? Или присматриваешься к красавцам-чаеводам, которые грузятся на наш корабль? До сегодняшнего дня на борту его корабля был только один пассажир — Милли, и она пришлась ему по душе: После отплытия из Ливерпуля они не раз вели интересные беседы.

А это было довольно редким развлечением на такой разбитой старой посудине, какой был его корабль, где помощником был немец, а команда состояла из китайцев и индийцев.

Старый капитан втайне надеялся, что их отношения не испортятся после прибытия на борт шумных невоспитанных чаеводов. Помните, что нам надо успеть до отлива! Карликового роста кули на берегу стали еще быстрее перетаскивать грузы. Назойливые солнечные лучи отражались в воде, расцвечивая ее золотыми и серебряными бликами, ярко освещали окрестные Малайские холмы, танцевали на полупрозрачной ряби воды.

Белокожие европейцы в одежде из парусины семенили со своими слугами по пристани среди раздававшихся вокруг команд. За стрелами подъемных кранов в доке блестели под жарким солнцем тропического полдня белые фасады зданий колониального правительства.

Краешком глаза капитан видел юный профиль Милли. Типичная англичанка, английская красавица, подумал он, если бы не веснушчатый, как у школьницы, нос. Где-то в глубине души капитану было ее жаль. Ее голос вторгся в его мысли. А если нет — тайфун. И тогда покажется, что на землю обрушивается само небо. Эта старая посудина выдержит все.

Она устояла во время ураганов в Южно-Китайском море, чуть не перевернулась во время песчаной бури в Порт-Саиде, ее поджигали пираты. И в порт Гонконга она доставит нас целыми и невредимыми. Она думала о том, что ее жизнь, до этого такая спокойная и размеренная, резко переменилась и стремительно помчала ее вперед, навстречу судьбе. За полгода до ее семнадцатилетия пришло письмо от отца, который совсем не баловал ее письмами. Еще не открыв его, она страшно разволновалась.

Оно как обычно было коротким. Почти все было подготовлено к свадьбе: Джеймс Уэддерберн, партнер отца, должен был выступить в роли жениха, Милли — невесты. Она с горечью подумала о том, что, очевидно, именно так и решаются дела в Гонконге: Правда, некоторые говорили, что ей повезло. Бывало и такое, девушек отправляли на Дальний Восток, чтобы они стали любовницами обрюзгших джентльменов, таких старых, что годились им в отцы. Чем ближе был Гонконг, а стало быть, и свадьба, тем сильнее ее охватывал ужас.

Единственным и весьма слабым утешением было, то, что она надеялась вновь оказаться рядом со своей любимой Мами. Эта чернокожая экономка — теперь ей уже перевалило за сорок — с самого детства Милли занималась в доме Смитов домашним хозяйством, она была для Милли и подругой, и помощницей в те дни, когда не стало мамы. Если бы кто-то спросил Милли Смит, кто заменил ей мать в те далекие дни, она, конечно же, назвала бы Мами. Но когда Милли исполнилось одиннадцать лет, отец устроил ее в пансион, а сам возвратился в Гонконг, забрав с собой Мами.

Так ее лишили и приемной матери, домой было идти не к кому. Поэтому школьные праздники она обычно проводила в опустевшей школе: Красивой женщине, естественно, не грозило остаться в старых девах, но очень часто женихом становился не тот, кого выбрала она, а тот, кто устраивал ее расчетливых родственников.

Браки часто были следствием чисто деловых переговоров. Капитан обливался потом под белым своим кителем. Эта бедняжка тоже стала жертвой брачного контракта, подумал он. Эта бедняжка была не лучшим товаром. Вырвали девчонку прямо из пансиона и теперь продадут какому-нибудь старикашке.

Милли недоставало столь ценимой здесь зрелой женственности, но она очень славная девочка, думал он. Впрочем, человеческие качества, видимо, в расчет не идут, поскольку тут были чисто деловые отношения. Он надеялся, что судьба убережет Милли хотя бы от этого. Александр Корделл - Мечты прекрасных дам Здесь можно скачать бесплатно "Александр Корделл - Мечты прекрасных дам" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Ru ЛибФокс или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.

Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия. Контакт с ними считался опасным, поскольку душа животного, войдя в человеческое тело, могла жить более тысячи лет, меняя свое вместилище.

Лисы имели склонность к красивым женщинам, используя их чрево для путешествий во времени. Вера в то, что лиса может овладеть человеком, награждая его при этом своей хитростью и коварством, родилась из страха простых крестьян перед своими правителями — мандаринами; одержимые злобой, они были жестокими и коварными угнетателями.

До сих пор сохранились храмы, посвященные лисе: Дорогой ценитель литературы, погрузившись в уютное кресло и укутавшись теплым шерстяным пледом книга "Мечты прекрасных дам" Корделл Александр поможет тебе приятно скоротать время. На протяжении всего романа нет ни одного лишнего образа, ни одной лишней детали, ни одной лишней мелочи, ни одного лишнего слова. Написано настолько увлекательно и живо, что все картины и протагонисты запоминаются на долго и даже спустя довольно долгое время, моментально вспоминаются.

В тексте находим много комизмов случающихся с персонажами, но эти насмешки веселые и безобидные, близки к умилению, а не злорадству. Развязка к удивлению оказалась неожиданной и оставила приятные ощущения в душе. Произведение, благодаря мастерскому перу автора, наполнено тонкими и живыми психологическими портретами.

Categories: Александр

Сомерсет Моэм Александр Ливергант

Притом что жизнь он вел вполне упорядоченную и даже размеренную, она оказалась довольно яркой и насыщенной, в ней было всего очень много - много друзей и знакомых, много любовных историй, много путешествий, много творчества. Про таких, как он, говорят - self-made man - человек, который сделал себя сам. Прежде, чем стать писателем, Моэм работал врачом, участвовал в Первой мировой войне, а снискав славу на литературном поприще, попробовал себя в роли резидента британской разведки, в этом качестве ему даже довелось поработать в России в году.

Книги и пьесы Сомерсета Моэма очень популярны и в наши дни. В Приложении к биографии талантливого английского писателя и драматурга представлены путевые очерки Моэма, еще не публиковавшиеся на русском языке и переведенные автором книги. Глава 1 - "Во Франции… это устроено лучше" 2. Глава 4 - "Он из Германии туманной…" 8. Глава 5 - "Формативные" годы, или "Летопись тяжелою труда и малых дерзаний" 9.

Глава 6 - "Ламбетская идиллия" Глава 8 - "Я никогда не был одержим театром" Глава 9 - Несостоявшийся брак и две встречи Глава 10 - "Вместо пепла украшение", или "Можно жить дальше" Глава 11 - Сладкая парочка Глава 12 - Дом, который построил "Мом", или Красиво жить не запретишь Глава 13 - "Старикан", сотканный из противоречий Глава 14 - Боец невидимого фронта Глава 15 - Охота к перемене мест Глава 16 - "Очень хороший игрок второй категории" Глава 17 - На войне как на войне Притом что жизнь он вел вполне упорядоченную и даже размеренную, она оказалась довольно яркой и насыщенной, в ней было всего очень много - много друзей и знакомых, много любовных историй, много путешествий, много творчества.

Про таких, как он, говорят - self-made man - человек, который сделал себя сам. Прежде, чем стать писателем, Моэм работал врачом, участвовал в Первой мировой войне, а снискав славу на литературном поприще, попробовал себя в роли резидента британской разведки, в этом качестве ему даже довелось поработать в России в году. Книги и пьесы Сомерсета Моэма очень популярны и в наши дни. В Приложении к биографии талантливого английского писателя и драматурга представлены путевые очерки Моэма, еще не публиковавшиеся на русском языке и переведенные автором книги.

Если вам интересен Моэм не просто как писатель, а как человек, если вы хотите узнать о его жизни, под влиянием чего сложились его произведения - тогда книга для вас, как и вся серия в целом. В книге есть вкладки с черно-белыми фотографиями на мелованной плотной бумаге.

Сама по себе бумага тонкая, шрифт среднего размера, печать яркая. Прилагаю фото первых страниц книги для ознакомления. Данная книга из серии ЖЗЛ не вдохновила. Начала читать с интересом, дальше читалось уже через силу.

Во-первых, книга небольшая по объему, страниц от автора и еще немного из заметок самого Моэма. Автор сразу объяснил трудность написания биографии Моэма ввиду того, что писатель уничтожил большую часть своей переписки.

Зато Моэм написал Записные книжки и Подводя Итоги. И что нового открыл для нас автор? Я старше 18 лет, принимаю условия работы сайта, даю согласие на обработку перс. Подарки к любому заказу от р. Вступить в Лабиринт У меня уже есть код скидки.

Здесь будут храниться ваши отложенные товары. Вы сможете собирать коллекции книг, а мы предупредим, когда отсутствующие товары снова появятся в наличии! Вступить в Лабиринт У меня уже есть аккаунт. Ваша корзина невероятно пуста. Не знаете, что почитать? Здесь наша редакция собирает для вас лучшие книги и важные события.

Сумма без скидки 0 р. Вы экономите 0 р. Забирайте заказы без лишнего ожидания. Сомерсет Моэм Молодая гвардия Герой этой книги был самым читаемым и одним из самых преуспевающих английских писателей XX века.

Сомерсет Моэм Ливергант Александр Яковлевич Герой этой книги был самым читаемым и одним из самых преуспевающих английских писателей XX века. Притом что жизнь он вел вполне упорядоченную и даже р. Сомерсет Моэм На складе. Со временем случай как литературный прием станет почти обязательным deus ex machina в его книгах. Он посчитал Уилли ленивым, нерешительным и бесхарактерным именно тогда, когда молодой человек — быть может, впервые — проявил характер.

Работа врачом была хороша уже тем, что предполагала жизнь в Лондоне, как говорят англичане, on his own — своим домом, вдали от постылого Уитстейбла и не менее постылых родственников. Через несколько недель Уилли приняли в медицинскую школу при старейшей лондонской клинике Святого Фомы, где первые три месяца он работал, сменив фрак, визитку и цилиндр клерка-конторщика на больничный халат акушера, в роддоме при больнице.

Но это вовсе не означало, что он вознамерился стать врачом. Он, оказывается, хотел стать писателем. О чем впоследствии вспоминал постоянно.

В чем же, собственно, риск? А в том, что в викторианские времена а в довикторианские тем более восемнадцатилетнему англичанину из приличной семьи негоже было становиться литератором. К тому же в те времена это было неслыханное дело, чтобы восемнадцатилетний мальчик из хорошей семьи стал профессиональным литератором. Моэм, тем не менее, уже им стал.

Помимо всех прочих опытов — жизненных и интеллектуальных, в Гейдельберге он приобрел и опыт литературный. Несмотря на то, что от музыки Уилли был далек, он написал биографию немецкого композитора, предтечи Вагнера Джакомо Мейербера, чей столетний юбилей праздновался в Германии в году. Первая проба пера оказалась, как это большей частью и бывает, неудачной: Начало, однако, было положено.

Тяжелый труд овладение теорией и практикой акушерства в гинекологическом отделении больницы Святого Фомы и в самом деле имел место; каждодневный, изнурительный, тяжелый труд. Из задних рядов партера он пересмотрел в те годы лучшие, самые популярные пьесы того времени. Развлечений же более легкомысленных робкий, молчаливый, замкнутый, даже отрешенный юноша таким его запомнили в больнице сторонился.

Однажды, правда, не желая отстать от других студентов и набравшись смелости, Моэм отправился на Пикадилли, заплатил проститутке фунт стерлингов и получил за этот, прямо скажем, немалый по тем временам гонорар… гонорею, от которой потом долго у себя же в больнице лечился.

Что же до литературных дерзаний, то малыми их не назовешь. И творческий инстинкт, желание писать вопреки всему постепенно, но неуклонно брали верх над освоением медицинской профессии. К медицине, впрочем, Моэм относился добросовестно и с неподдельным интересом и делал в ней определенные успехи. Когда спустя несколько лет он оставит медицину, коллеги и больничная профессура будут говорить об этом с нескрываемым сожалением; если им верить, хирург и терапевт из Моэма получился бы неплохой.

За время работы в больнице Святого Фомы Моэм побывал на континенте в общей сложности трижды. Воспользовавшись полуторамесячными пасхальными каникулами в медицинской школе, Уилли впервые отправляется в Италию. Тем более что увидеть хочется как можно больше. Первоначально поездка планировалась недолгая, но аппетит, как известно, приходит во время еды, и молодой человек объезжает всю Италию севернее Рима. Роман из жизни итальянского Средневековья будет, впрочем, написан несколько позже; теперь же начинающему романисту пора возвращаться в Англию.

Домой, к лекциям по анатомии, дежурствам в приемном покое и обязанностям больничного акушера молодой человек возвращается словно бы против воли, неохотно, кружным путем, через Венецию, Верону и Милан. Был среди них, разумеется, и наш старый знакомый, Джон Эллингем Брукс, чьи сексуальные и литературные пристрастия за пять лет нисколько не изменились.

Впрочем, о неизменности сексуальных пристрастий Брукса мы, пожалуй, сказать поторопились. А вот пребывание Брукса на Капри затягивается на целых сорок лет…. На возмужавшего, набравшегося жизненного опыта Моэма где еще прибрести жизненный опыт, как не в больнице? Теперь он насквозь видит это самовлюбленное и, в сущности, довольно ограниченное существо.

Так пишет победитель-ученик о побежденном учителе, которому он теперь знает истинную цену. Теперь у него другие, куда более демократические предпочтения. И, наконец, третья, быть может, самая памятная, давно вынашиваемая поездка Моэма состоялась спустя еще два года, в конце го, когда бывший студент-медик двадцати трех лет сдал экзамены, ушел из больницы и уже выпустил свой первый роман, о котором речь впереди.

Сурбаран, Рибера, Веласкес и, прежде всего, Эль Греко стали его любимыми художниками на всю жизнь, о них он много думал, им он посвятит многие свои эссе и статьи. Впрочем, в году Эль Греко и Веласкеса затмила юная испанка с миндалевидными глазами, которой Моэм по возвращении в Англию писал: Однако теперь, находясь вдали от тебя, под лондонским дождем, мне все же мнится о нет, не то чтобы я влюбился!

И первая, и вторая поездки в Италию были недолгими. Путешествует главным образом по Андалузии, останавливается в Кордове, Гранаде и, естественно, в Севилье, где с Розарито Розарио и знакомится. Заходит в соборы, монастыри и мечети, не гнушается больницами профессиональный интерес?

Когда проститутка разделась, Моэм обнаружил, что это совсем еще девочка, и спросил, зачем она продает свое тело, на что бедняжка якобы произнесла только одно слово: А еще подолгу сидит в тавернах, попивая манзанилью, слушает испанские песни. Испания — годов в жизни Моэма сродни Гейдельбергу го: Только здесь я, наконец, осознал, что еще молод, только здесь я освободился от пут.

Но все это будет в — годах, пока же, в м, до кабальеро в широкополой шляпе, танцующего на карнавалах, и свободы Моэму еще далеко; это зажатый, молчаливый, очень добросовестный, погруженный в себя и не уверенный в себе заикающийся юноша.

Строго говоря, Моэм, конечно, не жалел, что бросил медицину, однако спустя много лет, уже став известным писателем, признавался, что из больницы ушел слишком рано.

Ведь я мог бы с тем же успехом писать по ночам и не испытывать чудовищных материальных затруднений. И вот еще, отчего я жалею, что так быстро забросил медицинскую профессию. Дело в том, что шанс написать что-то стоящее до тридцати лет, в принципе, очень невелик. Тут важно, однако, не противопоставлять медицину и литературу. Как бы то ни было, медицина была лишь ширмой; профессией врача Моэм, как, собственно, и собирался, овладел лишь в качестве своеобразной страховки: А вдруг издатели не проявят интереса к моей литературной продукции или интерес проявят сдержанный и недолговечный?

И Моэм раздвоился, превратился в доктора Джекиля и мистера Хайда из знаменитой повести-притчи Роберта Луиса Стивенсона. Моэм препарировал трупы — и однажды заразился даже септическим тонзиллитом. Присутствовал в качестве ассистента на операциях, перевязывал раны, извлекал швы. Смотрел больных в поликлиническом отделении и во время ночных дежурств в приемном покое.

На счету юного акушера было в общей сложности шестьдесят три новорожденных. Обстановка спальни, где он обыкновенно работал, была более чем скромной, чтобы не сказать убогой: В гостиной бросались в глаза разве что когда-то висевший на стене в родительской квартире мавританский ковер над каминной полкой да саржевые занавески ядовито-зеленого цвета.

До поздней ночи что-то записывал в блокноте и листал свои записные книжки, которых с каждым днем становилось все больше от заносимых в них заметок, зарисовок, очерков, наблюдений, диалогов из них потом рождались его первые одноактные пьесы , речевых характеристик коллег, знакомых, жителей Ламбета.

Подобно начинающим художникам, копирующим картины старых мастеров, юный Моэм копировал классиков английской литературы, переписывал в свои блокноты целые страницы из Филдинга, Диккенса, Хэзлитта, Дефо, Ньюмена, Троллопа; занимался этой скучной, но чрезвычайно полезной работой регулярно и потом, когда стал известен, не уставал повторять, что это унылое переписывание дало ему очень много.

Записные книжки Моэма тех лет полнятся примерами яркой, сочной, малограмотной речи обитателей ламбетских трущоб. В том числе и искрометными репликами не больно-то образованной, но очень неглупой и наблюдательной миссис Формен, его квартирной хозяйки.

Когда кто-то употреблял длинное, непонятное слово, она говорила: Чтобы подбодрить хандрившего постояльца, она могла сказать: При виде пьяного она изрекала: Только не смотри на него. К миссис Формен Моэм очень привязался. И не только кормила, но и развлекала разговорами, при этом была ненавязчива, знала, что называется, свое место. Что греха таить — баловался. В дело, то бишь в пьесы, рассказы и романы, шло все. Зоркого и дотошного наблюдателя, с поистине медицинской тщательностью и без особых эмоций фиксирующего перипетии больничной, трущобной и уличной жизни с ее горестями, неизлечимыми болезнями, утехами, самоубийствами, свадьбами, драками, скандалами, смертями под колесами омнибусов или на операционном столе.

Вслед за многими начинающими авторами тех лет Моэм начинал как натуралист, исходивший из того, что человек не венец творения, а продукт среды. Преподанные в Гейдельберге эстетские уроки Джона Эллингема Брукса в прок не пошли. Джон Эллингем Брукс, одним словом, был окончательно развенчан. В чем в чем, а в интеллектуальной лености самого Моэма не обвинишь.

Чтобы юного автора не разочаровывать, ему были переданы на словах две вещи: Как мы видим, издательские вкусы за лет не очень изменились: Когда стало ясно, что мрачноватые одноактные пьесы в духе Ибсена с героями, страдающими от неизлечимых болезней и неизлечимого прошлого, энтузиазма у лондонских театральных менеджеров, антрепренеров и режиссеров не вызывают, Моэм решил переключиться на прозу.

Как показало будущее, рассуждал правильно. Любимой присказкой Анвина было: Решение печататься у Анвина было, тем не менее, разумным. Читатель, рассудил Анвин, будет заинтригован еще до того, как раскроет книгу. В этой новелле, которая основана на реальной истории и действие которой происходит не где-нибудь, а в Блэкстейбле читай — Уитстейбле , героиня Дейзи Гриффит убегает с заезжим офицером, к тому же женатым. В отличие от нашего Самсона Вырина, отец девушки, справившись с минутной слабостью любящего отца, от дочери отворачивается, демонстрируя стойкость викторианской морали.

И в первом, и во втором рассказе во всем виновато общество — бездуховное, черствое, ханжеское. Чувства, которые он испытывал, приезжая навестить дядю Генри и вспоминая с высоты своего нынешнего опыта ту безотрадную жизнь, что он вел в Уитстейбле мальчиком и подростком? Впрочем, такое — автобиографическое — прочтение рассказа в году едва ли было возможно. Чтобы закончить тему, надо бы еще добавить несколько слов. Но на ошибках, как известно, учатся.

Вы мне их вернули на том основании, что они слишком коротки, и предложили сочинить что-то более длинное. Из первой внутренней рецензии Вогана Нэша: Из второй внутренней рецензии Эдварда Гарнетта: Из третьей внутренней рецензии Уильяма Чессона: Счет внутренних рецензий, таким образом, становится 2: Поскольку внутренние рецензии, даже положительные, восторженными никак не назовешь, издатель предупреждает автора, что на его книгу, вероятнее всего, последуют резкие нападки в прессе, и Моэм решает подписать роман своим настоящим именем, а не скрываться под псевдонимом.

Конец августа года. Один экземпляр, как уже говорилось, посылает с теплой надписью дяде Генри Макдональду Моэму в Уитстейбл. В течение первых же четырех недель приличный по тем да и по этим временам тираж — две тысячи не так уж мало, когда речь идет о первой книге никому не известного автора — распродан.

На прилавках лондонских книжных магазинов появляется второе издание романа. Однако пройдут упомянутые десять лет, и Моэм будет зарабатывать долларов не в год, а в неделю… А то и больше.

Что ж, как мы прекрасно знаем, отрицательный отзыв — реклама не менее, а порой и более действенная. Мистер Моэм сунул нос в помойку и познакомил нас с результатами своего исследования… Результат тошнотворен, грязен. Мсье Золя тоже пишет грязно, но он всегда, в большей или меньшей степени, артистичен; мистер же Моэм — никогда. Все отзывы — и внешние, и внутренние, и положительные, и отрицательные — наглядно свидетельствуют: Слова и выражения из этих рецензий: Задача, очень может быть, была именно такой; задача — но не результат.

Не убеждают, скажем сразу, и нас. У начинающего автора в игре с критикой всегда цугцванг. Если он сочинит роман из жизни, скажем, итальянского Средневековья а такой роман Моэм, как мы помним, уже задумал и в скором времени напишет , критика обвинит его, что описывает он то, чего не знает, сам не переживал, и так далее.

Сегодня, когда в книгах, в том числе и самых серьезных, встречаются слова и погрубее, этот пример покажется смехотворным, однако Моэму и его издателю было не до смеха: Иными словами, необстрелянному автору — тем более если двухтысячный тираж его книги распродан за месяц — угодить критикам нелегко.

Сам Моэм, по одним сведениям, отрицал, что он многое позаимствовал у Моррисона, по другим же — признавал это. В отличие от Диккенса, у которого нищета и убожество всегда временны, преходящи, и читателя ждет обязательный хеппи-энд, Гиссинг, сам проживший много лет в крайней нужде в лондонских трущобах, изображает трущобную жизнь западнёй, тупиком, из которого выхода нет и быть не может. Девушка живет с матерью и тринадцатью! Решительная, влюбчивая, всегда готовая за себя постоять, Лиза сходится с человеком, жена которого ждет десятого ребенка.

Лиза беременеет, вступает на улице в драку с женой своего любовника — и умирает от родильной горячки. И вызваны измены не столько чувством, страстью, сколько, наоборот, безразличием к будущему, безысходностью. Сходство и в теме, и в мотивах, и в образах, и даже в сюжете.

Но только не в пафосе. Его, пафоса, сколько угодно у Гиссинга, тем более — у Моррисона, который добился своим романом, что описанный им квартал бедноты Олд-Никол был снесен, а его жители переселены — редкий пример прямого воздействия художественной литературы на жизнь. Моэм несколько лет проработал акушером в больнице в бедном районе, накопил немалый опыт и стремится этим опытом с читателем поделиться, а вовсе не изменить жизнь обитателей лондонских трущоб к лучшему.

Во всех же остальных отношениях этот опыт не пригодился, как не пригодился и опыт написания одноактных пьес в духе Ибсена. На долгом и многоликом творческом пути Моэма первый — натуралистический — роман явился, скорее, исключением, писатель еще не выработал свой почерк, о чем впоследствии прозорливо напишет: На поиски своего почерка ушло без малого десять лет.

И при этом — попытаться жить литературным трудом. Первое решение было, пожалуй, оправданным: Второе — по меньшей мере, рискованным: Но Моэм — с виду робкий, осторожный, сдержанный — на риск, как мы уже знаем, шел легко, проторенных путей не искал. Моэм же ступил на шаткую стезю сочинительства, того самого, про которое Анвин говорил, что на него, в отличие от костыля, не обопрешься. Он, наконец, после нескольких неудачных опытов написал роман, тираж которого раскупили за месяц.

В принципе, Моэм поступил правильно: Потом роман вновь был переделан в пьесу — ее черед пришел только в году. Стивен Кэри ученически списан с Уилли Моэма: Точно так же учится в закрытой школе, название которой — Regis School — представляет собой латинский эквивалент Кингз-скул. Точно так же покидает постылую школу в шестнадцать лет, точно так же учится за границей — правда, не в Гейдельберге, а в Руане.

И каков же результат этих испанских свершений? Рецензии, когда путевые заметки, наконец, вышли, причем довольно скромным тиражом, были весьма сдержанными. Доброе слово произнес только один рецензент, правда, стоящий многих. Изобразил себя эдаким Чайльд Гарольдом, играющим Вагнера на пианино, презирающим человечество и, вследствие интрижки с официанткой из лондонской забегаловки, разуверившимся в женской любви.

Чайльд Гарольд, Вагнер и пронизывающие всю книгу скепсис и безысходность, увы, не помогли: При этом в обеих странах продавалась книга неважно, хотя Эдвард Гарнетт во внутренней рецензии ее похвалил: Не помогли атрибуты массового чтива — кипящие страсти, измены, предательства, несчастная любовь, леденящие кровь натуралистические описания многочисленных убийств и изощренных пыток и казней.

И не слишком испугали, на что, скорее всего, рассчитывал упивавшийся натуралистическими зарисовками автор. Весьма умеренный издательско-читательский и режиссерский интерес вызвали и другие произведения Моэма тех лет. Будь то пьесы, рассказы или романы. Первым пьесам безвестного Моэма в крупных театрах места не было. Новая генерация актеров-менеджеров имела свои непререкаемые предпочтения.

Таких проблемных пьес было мало. Хотя главную роль ветерана бурской войны, незадачливого и благородного Бэзила Кента исполняла восходящая звезда, в дальнейшем не только известный актер, но и режиссер Гарли Грэнвилл-Баркер, рецензии были кислыми. Жена Фредерика, самого успешного из братьев Моэмов, побывавшая на премьере, записала в тот вечер в дневнике: Для полноты картины заметим, что некоторого успеха своей дебютной пьесы Моэм все же добился.

Моэм, никогда не обольщавшийся на свой счет, признался в свое время французскому критику Полю Доттену: Похвальный пример литературной самокритики, в данном случае более чем оправданной.

Верно, романы слабые — многословные, довольно безвкусные, подражательные, с надуманными сюжетами и образами, за которыми несложно угадать автобиографические мотивы и факты, и даже прототипы. Вызывали смех, а чаще уныние и другие, пусть и не столь ходульные романы раннего Моэма.

Романы и в самом деле успеха у читателя не имеют, раскупаются неважно, зато пресса у них — парадокс! Циничного веселья и грубого фарса в романе действительно хоть отбавляй, но вот так ли уж превосходна эта гремучая смесь?

Сам Моэм, однако, к себе и на этот раз строг: Тиражами же все эти не вполне удавшиеся романы издавались приличными. По существу, Моэм пишет и издает по роману в год тиражом в среднем две-три тысячи экземпляров — по тем временам — да и по нашим тоже — не так уж мало.

А ведь были еще и многочисленные рассказы. И то и другое. Именно в эти годы создается стиль работы, которому Моэм следовал потом всю жизнь. Теперь, свободный от дежурств, обходов и операций, Моэм, где бы он ни находился, работает исключительно в первой половине дня, с раннего утра до обеда, в общей сложности не больше четырех часов кряду, при этом выходные и праздничные дни и даже собственные дни рождения исключением не являются.

Но в час дня ставится точка. Вторую половину дня они, правда, настроены не на творческий, а на практический лад: Вписаться в литературную жизнь столицы, безусловно, хочет, но коллег-литераторов сторонится, слишком близко с ними не сходится — ни теперь, ни в дальнейшем.

Это приводит к своеобразному литературному инбридингу, и мы начинаем плодить идиотов. Потом, уже в году, недовольный работой не слишком распорядительного Коллза, он, по рекомендации Арнолда Беннетта, меняет его на Джеймса Брэнда Пинкера — в прошлом журнального редактора и внутреннего рецензента.

Антипод Коллза, низенький, розовощекий, похожий на Пиквика человечек, Пинкер носился с авторами, точно наседка, нередко их авансировал, успешно защищал права таких авторитетных и капризных писателей, как Уэллс и Гиссинг, Генри Джеймс и Арнолд Беннетт, американец Стивен Крейн и поляк Джозеф Конрад.

Меняет Моэм и издателя. Хайнеманн стал его постоянным издателем, при этом сказать, что отношения у Хайнеманна с Моэмом всегда были безоблачными, нельзя; издатель и автор, даже если они и приятельствуют, редко бывают союзниками. Занимается издательской деятельностью и сам. Альманах и впрямь оказывается предприятием рискованным: Этими же мыслями преимущество южной Европы над северной, противопоставление непосредственности итальянцев и испанцев практической сметке, заземленности англичан, утешение воспоминаниями полны и путевые очерки самого Моэма о Флоренции, Капри или Андалузии.

В литературу Моэм пока еще толком не вошел, зато в литературной жизни нелюбимого Лондона участвует активно. Регулярно посещает наиболее известные литературные салоны — и людей посмотреть, и себя показать. Себя, правда, показывать не очень получается. Громкая слава еще впереди, да и фрак оставляет желать лучшего: Тем не менее молодого, энергичного, увлекающегося, любопытного литератора стесненные средства не останавливают. Он обаятелен, общителен, остроумен, превосходно и неустанно танцует, одинаково хорошо играет в бридж, гольф и сквош, ухаживает за женщинами, заводит полезные знакомства.

Любопытные потому, что они в самом скором времени займут свое место в романах, пьесах и рассказах писателя. А еще потому, что, как убедится читатель, британские хлебосолы конца века не слишком отличались от наших фамусовых, троекуровых и ростовых. Да и нравы лондонского высшего света не претерпели существенных изменений со времен Джейн Остин. Мужчины надевали по такому случаю фраки и белые галстуки, женщины — богатые платья с большими шлейфами.

Длинные волосы они укладывали на макушке высокой копной, не брезгуя накладками. Впереди становился хозяин дома с вдовой самого высокого ранга, остальные гости спускались за ним в столовую торжественной процессией, которую замыкала хозяйка, опираясь на руку какого-нибудь герцога или посла.

Вы мне не поверите, если я скажу, какое количество еды поглощалось на подобных трапезах. Начинали с супа или с бульона, на выбор, затем ели рыбу, а перед жарким подавали еще разные закуски.

После жаркого гостей обносили шербетом — замороженным соком: За шербетом следовала дичь по сезону , а за ней — широкий выбор сластей и фруктов.

К супу полагался херес, к другим блюдам — всевозможные вина, включая шампанское. Нам, привыкшим к скромным современным обедам, остается только восхищаться тем, сколько тогда ели.

Вот уж действительно умели покушать. За это, само собой, приходилось расплачиваться. Люди делались невообразимо толстыми и в конце лондонского сезона уезжали в Германию на воды, чтобы привести в порядок печень и сбросить вес. Я знал человека, который каждый год брал в Карлсбад два комплекта одежды: После такого обеда полагалось в течение недели нанести хозяйке визит вежливости.

Если ее не оказывалось дома, о чем вы горячо молились, вы оставляли две визитные карточки, одну — ей, другую — ее мужу. В противном случае, в сюртуке и в крапчатых штанах, в лакированных башмаках с серым матерчатым верхом на пуговицах и с цилиндром в руках вам приходилось подниматься за горничной в гостиную. Положив цилиндр на пол, вы забавляли хозяйку минут десять каким-нибудь разговором и затем удалялись, вздыхая с огромным облегчением, когда дверь за вами захлопывалась.

Весь сезон то тут, то там давали балы, и при достаточной популярности вы могли получить два-три приглашения на один и тот же день. Балы эти совсем не походили на заурядные современные вечера. Мужчины приезжали во фраках, белых жилетах со стоячими воротничками и белых перчатках.

У девушек были с собой карточки, куда вы записывали свое имя, если тот или иной танец оказывался незанятым. И их всегда сопровождали матери или тетки, которые мирно болтали друг с другом до четырех-пяти утра, не спуская глаз со своих подопечных, чтобы те, боже упаси, не скомпрометировали себя, танцуя слишком часто с одним кавалером. Да и танцы были тогда совсем другие.

По воскресеньям Моэм завтракает на Аппер-Беркли-стрит, в салоне матери известного театрального критика, карикатуриста и своего приятеля Макса Бирбома, где собираются знаменитости из мира литературы и театра. Филантропка, хозяйка одного из самых модных литературных салонов в Мертон-Эбби, где некогда жили адмирал Нельсон и леди Гамильтон, она устраивала спиритические сеансы, поила гостей шампанским из кувшинов, а по вторникам давала обеды для нуждающихся писателей.

С миссис Джордж Стивенс не поспоришь: Взять хотя бы круг его светских знакомств в те годы. Шире и разнообразнее не придумаешь. Моэм, впрочем, в долгу не остался.

Комплимент для писателя и критика, согласитесь, довольно сомнительный. До завтрака — чай в постель. В стенах особняка непререкаемый запрет на курение — курительных, где мужчины в смокингах после обеда обычно собираются выпить и поговорить о политике, не предполагался. К обеду одеваются так же тщательно, как и в Лондоне. Перед трапезой обязательная молитва. В приглашении настоятельная просьба прихватить с собой лакея или дворецкого, которых обычно кормят в людской и рассаживают соответственно положению их хозяина или хозяйки — дворецкий юного и мало известного тогда Моэма, понятное дело, исправно занимал место в конце стола.

Как и в Холмхерсте, в салоне леди Сент-Хельер вели себя строго по-викториански: Танцы устраивались в строгой очередности: Гарди, не разобрав по старости имени молодого писателя, переспросил, кто тот по профессии.

Моэм в долгу не остался: Правоту Беннетта Вайолет Хант подтвердила на деле: Еще одна плодовитая романистка, автор не менее трех десятков романов и детских книг Нетта Сайретт.

Неудачник и графоман — чтобы в этом убедиться, достаточно привести названия его пьес: Уилли Моэм был другого мнения: Критик, острослов, блестящий собеседник, автор книг о Джоне Донне, Ибсене, Суинберне — одна из самых авторитетных фигур в мире литературы, близкий друг Генри Джеймса, Томаса Гарди, Киплинга Эдмунд Госс.

По воскресеньям литературная братия английской столицы собиралась в доме Госсов на Ганновер-Террас, 17, где нередко устраивались представления марионеток и фокусников. Моэм не пропускал этих воскресных приемов. Госс был не только блестящим, но и нужным человеком: Какая, однако, хорошая книга.

Келли и Моэм — антиподы, потому, должно быть, так близко и сошлись, причем на несколько десятилетий. Моэм сдержан, молчалив, стеснителен. Живой классик английской литературы Арнолд Беннетт — тогда, впрочем, совсем еще не старый человек, только готовящийся — и весьма целеустремленно — стать мэтром.

Знакомит писателей вездесущий, всех знающий Келли. Беннетт имел неосторожность поправить Уилли, когда тот заговорил по-французски, и это притом что французским Моэм владел превосходно. Выпил с огромным удовольствием две чашки чая и наотрез отказался от третьей… Очень быстро, с жадностью съел несколько печений… Выкурил две сигареты, быстрей, чем я — одну, а от третьей решительно отказался.

Симпатия оказалась взаимной, хотя однажды Моэм отозвался о приятеле, еще большем, кстати, заике, чем он сам, не слишком уважительно. Познакомился Моэм со Сью как ее называли близкие Джонс на званом вечере уже упоминавшейся миссис Стивенс — этой лондонской Анны Павловны Шерер, знавшей в литературных и театральных кругах всех и каждого.

Была она и в самом деле необыкновенно хороша собой — Моэм сравнивает ее не только с пышнотелыми, цветущими ренуаровскими красавицами, но и с рубенсовской Еленой Фоурман. От нее исходили такое обаяние и жизнелюбие, что Моэм, изменив — и не в последний раз — своим нестандартным сексуальным пристрастиям, завел с ней роман. Продолжался роман с перерывами целых восемь лет, а потом писатель даже сделал ей предложение, однако получил отказ, о чем еще будет рассказано подробнее.

Интерес к жизни, естественно, проявлялся и в путешествиях. Такой, как у Моэма, тяги к странствиям не было, пожалуй, ни у одного крупного английского писателя XX века, за исключением разве что Грэма Грина и Лоренса Даррелла. Не проходит и нескольких месяцев, чтобы Моэм куда-нибудь не отправился. С декабря года по лето го живет в Испании. В м гостит у брата Чарлза в Медоне. В конце года возвращается в Лондон и уже в начале января года едет через всю Европу в Грецию и Египет.

Живет в Египте, главным образом в Каире, три месяца, усердно учит арабский язык и пишет Вайолет Хант, что синее небо и свежий воздух сделали из него восемнадцатилетнего. В Лондон из Египта Моэм возвращается в мае года, а в сентябре го отбывает на Сицилию, где собирается пробыть несколько месяцев, но почему-то уже неделю спустя через Неаполь, Марсель и Париж срочно, буквально без гроша в кармане, возвращается в Лондон.

На дорогу уходит всего три дня — по тем временам скорость спринтерская. Ушло бы больше, если бы на пароходе, плывущем в Марсель, азартный Моэм не поставил последние имевшиеся у него в наличии полкроны в тотализатор. Поставил, выиграл и добрался до Лондона в срок. Причина поспешного возвращения более чем уважительная. Когда Моэм безмятежно любовался в Мессине античными руинами, его тогдашний правовой агент, в прошлом государственный служащий, а затем театральный критик Голдинг Брайт, прислал ему телеграмму, которую писатель ждал не один год.

Потом он напишет, что уже отчаялся стать кассовым драматургом, о чем прямо и сказал однажды Харли Гренвилл-Баркеру. Еще больше, понятно, нервничал Моэм на премьере. Элен Мэри Моэм не ошиблась, пьеса имела успех, причем шумный и длительный, более того, ознаменовала собой начало блестящей театральной карьеры Сомерсета Моэма, продолжавшейся более четверти века, с по год.

Не верившие в сценическую удачу Моэма-драматурга авторитетные театралы, такие, как Макс Бирбом и Гренвилл-Баркер, были посрамлены. Рецензенты, что лондонские, что нью-йоркские, были единодушны: Дебют новоявленного драматурга превзошел все ожидания. А рядом с тумбой стоит в глубокой и мрачной, завистливой задумчивости, склонив голову, скосив глаза и ревниво прикусив большой палец, поверженный и униженный Уильям Шекспир. И Барду было чему завидовать….

Всего же за четверть века Моэм написал двадцать три пьесы — по пьесе в год; Шекспир и тут мог бы ему позавидовать. А также Мольер, Гольдони и Скриб….

Малоизвестный прозаик проснулся 26 октября года знаменитым драматургом. Главный вопрос лондонского театрального сезона года: Моэм регулярно играет в гольф с первым лордом Адмиралтейства Уинстоном Черчиллем.

Их многолетняя дружба началась с того, что Моэм однажды в присутствии Черчилля очень удачно отбрил одного зарвавшегося молодого офицера. Он подошел прямо ко мне и сказал: Моэм так популярен, что даже попадает в художественную литературу: А вот портрет Моэма-Вогена, набросанный романисткой: Итак, Моэм в одночасье взошел — лучше будет сказать, вознесся — на литературно-театральный олимп.

При этом драматург не важничает, не задается, ведет себя скромно, покладисто. Вот и на репетиции он приходил с остро очиненным синим карандашом и исправно вычеркивал все, что плохо или неестественно звучало со сцены. Меня не утешал ни смех, которым зрители встречали удачную шутку, ни аплодисменты после понравившегося публике действия. Дело в том, что даже в самые легкие свои пьесы я вкладывал так много себя, что не мог отделаться от смущения, когда они становились достоянием сотен людей.

Когда, обидевшись на режиссера за несправедливые и обидные упреки после премьерного спектакля, юная актриса Маргарет Худ отказалась ехать на банкет, который по традиции устраивал актерам Моэм, драматург послал за девушкой своего шофера, потом усадил ее за столом рядом с собой, был с ней ласков, предупредителен, держался как с примой, директору же театра пригрозил, что, если тот будет и впредь обижать актеров, он отберет у театра постановочные права.

Примерно такая же история произошла и с другой начинающей актрисой. Когда же в антракте явилась, заплаканная, к себе в уборную, в дверях она столкнулась с Моэмом, который, ласково улыбаясь, заверил ее, что играла она отлично.

Categories: Александр

Владимир Даль Александр Ткаченко

Про битву под Кулевчами Даль щее учёного и преподавателя. Однако этим его планам не суж- писал: На фронте не хватало врачей, поэтому всех студентов- ля, а кровом небо Толкался и сам между ранеными и полумедиков срочно призвали на военную службу.

И Владимир трупами, резал, перевязывал, вынимал пули; мотался взад и Даль отправился воевать. Вместе с русской армией он совершил да Владимир Даль собрал огромное количество материала для переход через Балканы, оперировал в палаточных госпиталях будущего словаря. И оба они, каждый по-своему, старались открыть русским людям всю красоту и очарование родной речи. Вскоре после издания сказок Владимир Даль уехал из столицы на службу в далёкий Оренбург. Каково же было его удивление, когда через год на его пороге появился… Пушкин!

Александр Сергеевич приехал собирать материал для книги о восстании Пугачёва. Даль помогал поэту чем мог и вместе с ним совершил поездку в ставку Пугачёва, располагавшуюся когда-то в селе Берды.

Во время дорожных бесед Даль много рассказывал другу о своих языковых находках, сделанных в русских селениях. Среди оживлённой беседы великий поэт с грустью сказал тогда Далю: Горе, а не писатели! Спустя несколько лет в году друзья снова встретились, уже в Петербурге. Пушкин пришёл к Далю в новом, только что сшитом сюртуке и со смехом сказал: Из этой выползины я не скоро выползу!

Даль приложил всё своё врачебное мастерство, три дня и три ночи неотлучно провёл у постели раненого друга, но спасти его так и не смог. Взаимосвязь имиджелогии с различными отраслями знаний. Ramazanova Белгородский государст венный национа Калужский край в XX веке: Сохранилось предание, что Пушкин, прослушав в авторском чтении гоголевскую повесть, сказал: Диаш Мария Ана Пейше.

Ребята с нашего двора. Всё, что нужно знать. Все, что ребенок должен узнать до школы 31 рец. Манн, Иванов и Фербер: Книги из серии Настя и Никита. Великий Новгород 9 рец.

Книги автора Ткаченко Александр Борисович. Житие святых в пересказе для детей. Невыдуманные уроки отцовства 7 рец. Если вы обнаружили ошибку в описании книги " Владимир Даль " автор Ткаченко Александр Борисович , пишите об этом в сообщении об ошибке. У вас пока нет сообщений! Рукоделие Домоводство Естественные науки Информационные технологии История. Исторические науки Книги для родителей Коллекционирование Красота. Искусство Медицина и здоровье Охота.

Собирательство Педагогика Психология Публицистика Развлечения. Камасутра Технические науки Туризм. Транспорт Универсальные энциклопедии Уход за животными Филологические науки Философские науки. Экология География Все предметы. Классы 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Для дошкольников.

Каталог журналов Новое в мире толстых литературных журналов. Скидки и подарки Акции Бонус за рецензию. Лабиринт — всем Партнерство Благотворительность. Платим за полезные отзывы! Знаменитая Алиса в деталях. Вход и регистрация в Лабиринт. Мы пришлем вам письмо с постоянным кодом скидки для входа на сайт, регистрироваться для покупок необязательно.

Войти по коду скидки. Вы получаете его после первой покупки и в каждом письме от нас. По этому номеру мы узнаем вас и расскажем о ваших скидках и персональных спецпредложениях! Войти через профиль в соцсетях. Откроется окно подтверждения авторизации, после этого вас автоматически вернут в Лабиринт. Даль Владимир Иванович — , русский писатель, лексикограф, этнограф, член корреспондент Петербургской АН Родился 10 ноября г. Мы используем куки для наилучшего представления нашего сайта.

Продолжая использовать данный сайт, вы соглашаетесь с этим. Другие книги схожей тематики: Сказки аудиокнига MP3 Писатель, этнограф, лингвист, создатель знаменитого Толкового словаря живого великорусского языка Владимир Иванович Даль первый сборник своих сказок озаглавил так: Детская аудиокнига аудиокнига Подробнее В книгу о Дале вошли сказки, басни, пословицы, поговорки, загадки в авторской интерпретации, отразившей особенности фольклора русского народа.

Моя первая книга Подробнее Сказки В книге, помимо рассказа о судьбе В. Даля, представлены сказки, притчи, басни, пословицы и поговорки, проиллюстрированные художником, и "черновик" словаря - пример егомноготрудной и многолетней… — Белый город, формат: Даля, представлены сказки, притчи, басни, пословицы и поговорки, проиллюстрированные художником, и "черновик" словаря - пример его многотрудной и многолетней… — Белый город, формат: Сказки Вашему вниманию предлагается сборник сказок в.

Даля — Стрекоза, формат: Владимир Даль В книгу вошли произведения: Сказки Вашему вниманию предлагается книга В. Даля"Сказки", в которую вошли следующие сказки:

Categories: Александр

Методология перевода терминов Александра Анисимова

Неверно выбранный способ перевода приводит либо к полному искажению семантики термина, либо к ничем не обоснованному сужению его значения, что оказывает отрицательное влияние на системность терминологии. Функционально-семантический уровень эквивалентности является основополагающим и ведущим: Процесс интернационализации терминологии, который всецело способствует упорядочению терминологических систем, следует отделять от процесса беспереводного заимствования терминов, который разрушает родовидовые связи терминологических систем, что, в свою очередь, препятствует упорядочению терминологий.

Так как методология является системой принципов организации не только теоретической, но и практической деятельности, то в целях оптимизации процесса обучения переводу предлагаются следующие методики: Изучение коллокаций терминов-синонимов существенно способствует оптимизации процесса обучения.

Проведение структурно-семантического анализа при переводе терминологических атрибутивных сочетаний снимает ряд переводческих трудностей, обусловленных различными причинами: Еще раз к вопросу о системности в терминологии на материале терминологии англоязычного искусствоведения.

Проблемы семантической деривации и образования политических терминов. Еще раз к вопросу о переводе терминов гуманитарных наук. Статистический анализ корпуса как способ выбора эквивалента.

Роль терминологии при обучении языку для специальных целей. К вопросу о закономерности перевода терминологических словосочетаний на материале терминов гуманитарных и общественно-политических наук. Вестник Костромского государственного университета им. Термины гуманитарных и общественно-политических наук: Теория и практика перевода терминов гуманитарных и общественно-политических наук.

Terminology in ESP Teaching. Терминология и терминография искусствоведения: Издание 1-го Всемирного Конгресса переводчиков. Тезисы доклада на Х Международной конференции. Неоспоримым является и тот факт, что именно терминология выполняет важнейшую роль в научном познании, являясь источником получения, накопления и хранения информации, а также средством ее передачи. Следует отметить, что гуманитарные и общественно-политические науки существенно отличаются от наук технических и естественных.

Более того, разделение наук на гуманитарные и общественно-политические — это детализация, введенная в последние годы. До недавних пор под гуманитарными науками понимали следующее: По-видимому, можно говорить о том, что проблематика гуманитарных наук зиждется и обусловливается проблематикой общества и его истории.

Вильгельм Дильтей, в частности, включает в этот список юридическую мысль, политическую мысль, риторику, психологию, антропологию и литературу Дильтей, В одной из наиболее известных работ, посвященных этой тематике, в серию гуманитарных наук включаются: В отечественной литературе данная проблематика представлена работами М.

Так, например, с точки зрения М. Именно исходя из вышеперечисленных положений, терминологии искусствоведения, экономики, политологии и права рассматриваются в данной работе вместе, так как, с точки зрения методологии перевода терминов этих научных дисциплин, общие для них критерии превосходят частные, что дает право изучать и анализировать гуманитарную область знания в целом, выявляя присущие составляющим ее областям знания закономерности образования, функционирования и перевода терминов. Необходимо отметить, что отличительной чертой современного этапа научного знания является тенденция к интеграции различных областей науки, что находит отражение, в первую очередь, в терминологии и выражается в заимствовании терминов в другие научные области или, иначе, в междисциплинарной омонимии, а также в изменении методологии изучения терминологии.

В данной работе термин "методология" понимается и используется как "система принципов и способов организации и построения теоретической и практической деятельности" Александрова, Одним из факторов, отрицательно влияющих на упорядочение терминологии, многие ученые Налепин, ; Натансон, ; Нелюбин, ; Циткина, ; Гринев, ; Марчук, ; Лейчик, считают многозначность терминов. Причин, которые объясняют явление многозначности терминов несколько: Однако, одной из основных причин, вызывающих многозначность в терминосистеме, ученые единодушно называют неправомочное заимствование иноязычных терминов.

В настоящее время поток таких "переводческих монстров" стал настолько велик, что даже неспециалисты обратили на него внимание. Так, в частности, российским правительством был принят закон "О русском языке как государственном языке Российской Федерации", где в статье 20, раздел 3 говорится следующее: В целях защиты русского языка как государственного языка Российской Федерации от неоправданного заимствования иноязычных слов, терминов и выражений, засоряющих русскую речь, используются соответствующие им слова, термины и выражения русского языка".

Специалисты, в частности ученые-терминоведы, видят и другое решение проблемы. Наряду с другими функциями перевод обладает функцией социолингвистической, следовательно, именно перевод терминов можно использовать в качестве инструмента борьбы с перегруженностью языка иноязычными терминами. Актуальность работы обусловлена этим фактором, а также и тем, что до настоящего времени не было разработано четкой методологии, регламентирующей перевод терминов, особенно при наличии в терминологии терминов-синонимов.

Роль переводов в мире неуклонно возрастает. По оценке, проведенной специалистами Бюро Переводов Европейского Союза, объем переводов в мире оценивается в денежном выражении примерно в 30 млрд. Потребность в переводах растет пропорционально научно-техническому прогрессу. Следовательно, неслучаен постоянный интерес переводчиков и терминоведов к проблемам перевода специальной лексики и, в первую очередь, к переводу терминов.

Categories: Александр

1 2 3 4 5 6 7